– Представь себе, пожилые люди в этих краях до сих пор верят, что это отличное средство против артрита, а когда я была маленькая, матери втирали его в голову, чтобы выводить вшей. Если использовать его в качестве горючего вещества, температура горения будет очень высокой, и от пчел ничего не останется, хотя, может быть, нам повезет и где-нибудь мы найдем мертвую пчелу. Если обнаружится много обгоревших насекомых, можно будет сделать вывод, что здесь сгорело четыре улья. Помнишь презентацию
– Если ты права, получается, Игнасио нарочно сжег ульи, чтобы уничтожить все следы, а значит, он и есть убийца. Кроме того, он в курсе, что на этот раз орудие убийства – пчелы, а это тоже интересно, потому что эти данные не просочились в прессу и про них никто не знает. Нам нужно как можно скорее получить ордер на обыск поместья. Если у него были ульи, в доме обязательно отыщется какое-нибудь специальное оборудование, которое используют пасечники. Ты в этом разбираешься лучше меня, но подозреваю, что тут необходим целый набор профессиональных инструментов, разве нет?
– Конечно. Шпатели, скребки, перчатки и гамаши… Не думаю, что он все это сжег, что-то наверняка осталось, и он это знает. Надо поговорить с судьей Олано и потребовать ордер. С другой стороны, если Игнасио задумал уничтожить все следы своей пасеки, вряд ли он оставил оборудование всего в нескольких метрах от сгоревших ульев. Он был полицейским и знает, что невозможно уничтожить органические следы рабочих комбинезонов, которые еще недавно активно использовались.
– А ты лично что бы сделала?
– Идем отсюда, здесь больше нечего делать.
Мы дошли до машины, и я вытащил из бардачка план Алавы.
– Обыщем контейнеры возле дорог Горбеа, а патрули пусть поищут вдоль А-624 в направлении Амуррио, а заодно – Вильярреаль и Муньано… Надо обыскать все четыре направления. Пожар был на крошечной территории; когда я приехала, он еще полыхал, а значит, загорелось не более часа назад. У Игнасио в машине наверняка остались какие-то следы, которые, по его мнению, мы не должны видеть, или же что-то связанное с преступлениями. Унаи, быть может, он их привозит сюда и здесь убивает… Место очень удаленное, у него есть пчелы, отсюда можно спокойно вывозить тела. Я укажу номер его машины; заодно проверим, нет ли у него других автомобилей, зарегистрированных на имя компании.
– Договорились. Садись за руль, ты лучше знаешь эти места.
Мы покатили по лесным дорогам, притормаживая у каждого мусорного контейнера, который встречался нам по пути, и рылись в мусоре в поисках подозрительного свертка. Это заняло пару часов, но в конце концов в одной из кемпинговых зон мы нашли то, что искали.
Черный промышленный мешок для мусора, внутри – окуриватель, квадратная маска с сеткой, пара изношенных комбинезонов, белые сапоги на резиновой подошве и гамаши на молнии.
4 августа, четверг
Для любого виторианца это самый важный день в году. Селедон, кукла в надвинутой на лоб беретке, собирательный образ алавцев, спускается со своим зонтиком с церковной колокольни Сан-Мигель, приводимой в движение при помощи целой системы шкивов и блоков. В шесть вечера раздается залп, означающий начало праздника Белой Богородицы.
Мне предстоял свободный день: ни сидения над бумагами, ни собраний. Поэтому я встал пораньше и вышел на пробежку.
Бланку – или Альбу – я встретил на Сиервас-де-Хесус. Не знаю, была ли наша встреча случайной: вот уже который день я спрашивал себя, не подстраивает ли она нарочно свои беговые маршруты так, чтобы пересечься со мной. Это было бы здорово; впрочем, наши пути совпадали не всегда.
– Наметила маршрут или импровизируешь? – спросил я вместо приветствия.
Накануне, пока мы стояли на стене Кампильо, Матусалем подал мне отличную идею.
– Рассмотрю варианты. Каковы ваши предложения? – с готовностью подыграла мне Альба.
– Хочешь, покажу тебе мои любимые стены? – Я выдержал ее взгляд чуть дольше положенного.
– Согласна. Вперед, – отозвалась она, внимательно всмотревшись в мои глаза. Ничего особенного, но мне это показалось хорошим сигналом.
Мы затрусили по улице, пока не оказались возле Утиного фонтана. Альба бегала очень неплохо; иногда она ускоряла темп, и дыхание наше сбивалось. Не передать, как меня это волновало.
Наши кроссовки зашлепали по средневековым булыжникам самой старой части города. Вскоре мы добрались до площади Бурульерия. На огромной стене были развешаны средневековые ткани с замысловатым переплетением нитей, которые умели создавать лишь ремесленники далеких эпох.
– Называется «Нить ветра».
