«В качестве покровителя святой католической веры мы намерены поддерживать и защищать их (судей) во всём, что они изрекли и постановили в связи с оным процессом… Мы осведомлены, что оный процесс вёлся по зрелом размышлении, канонически, справедливо и свято и с одобрения возлюбленной чада нашего – Парижского университета… Обещаем нашим королевским словом, что если кто бы то ни было будет привлекать их к ответственности по поводу оного процесса, мы, король, примем их поддержку и защиту на счёт нашей казны».
Ещё раньше этого меры были приняты в отношении самого главного – пропаганды. 8 июня от имени английского короля был составлен особый циркуляр европейским дворам. В дальнейшем, 28 июня, почти тождественный циркуляр, также от имени английского короля, был разослан духовенству, дворянству и городам англо-бургиньонской Франции. Университет, со своей стороны, направил (без даты) особое послание папе, императору и кардиналам.
В большей своей части циркуляры английского короля повторяют известные англо-бургиньонские тезисы и не содержат ничего неожиданного: «Оделась мужчиной вопреки Божию закону и состоянию своего женского пола… Хвасталась, что имеет личное общение с архангелом Михаилом и множеством ангелов и святых… Вела войска, совершая бесчеловечные злодеяния, проливая кровь, вызывая народный мятеж, распространяя ложные верования, нарушая подлинный мир, принимая от многих поклонение как святая и действуя преступно во многих других отношениях, которые долго перечислять». Взятая в плен, была выдана церковному трибуналу, «хотя мы имели достаточно оснований наказать её через наше светское правосудие ввиду измен, убийств, отвратительных зверств и прочих бесчисленных зол, совершённых ею против нашей власти и наших верных подданных». В согласии с Парижским университетом «судьи признали оную Жанну суеверной, идолопоклонницей» и пр. и пр., для спасения её души многократно с любовью и кротостью увещевали её вернуться на путь истинный»; «но она продолжала хвастаться, что всё, что она сделала, она сделала по повелению Бога и являвшихся ей святых дев, и хуже того – не желала на земле признавать никого, кроме Бога и святых Царствия Небесного». Только «когда судьи начали читать над ней приговор, обычный в подобных случаях, она сделала вид, что обратилась своим сердцем… и публично отреклась от своей ереси и от своих великих преступлений», после чего «жалостливая мать наша Святая Церковь для спасительного покаяния приговорила её к тюремному заключению. Но очень скоро эта злополучная женщина опять впала в ересь, от которой перед тем отреклась… так что пришлось передать её светскому правосудию, которое немедленно осудило её на сожжение».
Что касается «бесчеловечных злодеяний, которые долго перечислять», то это, в общем, нетрудно было проверить; в остальном же и из этого текста получалось, что Девушка предпочла смерть на костре измене полученным ею откровениям. Чтобы пропагандистский циркуляр имел какой бы то ни было смысл, нужно было создать иную концовку.
7 июня – как раз накануне составления первого пропагандного циркуляра – была подготовлена известная нам «Посмертная информация» о неофициальном допросе, происходившем утром перед казнью в тюрьме.
В самом же циркуляре, составленном на следующий день, содержание «Посмертной информации» представлено уже без этих указаний времени и места и не в качестве диалога между нею и судьями, внушавшими ей, что её видения её обманули, а в качестве общего заключения:
«Видя приближение своего конца, эта презренная женщина признала открыто и полностью, что духи, которые ей будто бы являлись, были лукавыми и лживыми, что они обещали ей освободить её из тюрьмы, а по её признании насмеялись над ней и обманули её».
Или в циркуляре Университета: «Когда эта женщина узнала, что приблизился час уничтожения её тела, она с плачем призналась перед всеми, что духи, которые ей будто бы являлись, насмеялись над ней и обманули её».
Наконец, вот что из этого сделал ответственный глава учреждения, осудившего Девушку, Великий Инквизитор Франции Жан Граверан, в проповеди, произнесённой им в Париже 4 июля и довольно подробно пересказанной «Парижским Буржуа»:
