Этот знаменитый текст может являться отголоском того, что она сама рассказала королю или комиссии в Пуатье. Но и в лучшем случае это лишь пересказ, сделанный из третьих рук. И Персеваль де Буленвилье безусловно неправ, когда утверждает, что повеление «идти во Францию» было дано уже при первом видении: передавая сущность её рассказа, он, по-видимому, «сдвинул» хронологию, приурочив к одному моменту два последовательных этапа. Вообще же она как можно меньше говорила о том, что именно повелели ей Голоса, и полного объёма своей миссии она никогда не открыла никому, кроме короля:
«Я один раз действительно рассказала королю всё, что мне было открыто, потому что это его касалось».
А Карл VII, в свою очередь, об этом молчал.
На руанском процессе она сказала только:
«Позднее Голос мне сказал, что мой приход во Францию необходим… Святой Михаил мне сказал, среди других вещей, что я приду на помощь королю Франции».
«Я отвечала, что я всего только бедная девушка[20] и не умею ни ездить верхом, ни сражаться».
Но Голоса «повторяли мне, по два, по три раза в неделю, что я, Жанна, должна идти во Францию и чтоб мой отец ничего не знал о моём уходе».
«Ступай в Вокулёр к Роберу де Бодрикуру и потребуй от него людей, которые сопровождали бы тебя в дороге».
В одной из ближних деревень, в Бюре, жил свойственник семьи д’Арк, Дюран Лассар, женатый на племяннице Роме. Он был, таким образом, одного поколения с Жаннеттой, но гораздо старше её, лет на пятнадцать, и она звала его «дядей». Время от времени он появлялся в Домреми. Она, очевидно, решила, что этот человек может ей помочь, и подговорила его упросить её родителей отпустить её на время к нему помогать его жене – своей двоюродной сестре, которая была беременна.
В Бюре, где она прожила недель шесть, она впервые заговорила о своём призвании. По словам Лассара, она сказала ему однажды:
«Вы знаете предсказание о том, что Франция будет погублена женщиной и спасена девушкой? Пророчество Изабо сбылось. Так вот, отведите меня в Вокулёр к Роберу де Бодрикуру, чтобы он велел провести меня к дофину».
Предсказания такого рода, отражавшие всё ту же веру в спасительную силу девственности, действительно существовали и были широко распространены. Но как раз в это время их связывали с маленькой шотландской принцессой, только что помолвленной с сыном Карла VII, будущим Людовиком XI, для скрепления старого франко-шотландского союза. И Лассару трудно было поверить, чтобы именно Жаннетта была призвана к такому Делу.
Но она уже не оставила его в покое. Человек он был простой (его показания необычайно запутаны), но свою «племянницу» он, по-видимому, очень любил и как-то почувствовал её незаурядность. Он скоро сдался и пошёл с ней в Вокулёр (всего в 4 километрах от Бюре).
На Вознесенье 1428 г. (в середине мая) она явилась в «большой зал» Вокулёрского замка, куда мог входить кто угодно, где рассматривались всевозможные административные и судебные дела и поэтому всегда была толпа. Шестнадцатилетняя девочка «в бедном красном крестьянском платье» искала разговора только с самим Бодрикуром, представителем короля. «Раньше я его никогда не видела, но я узнала его сразу, потому что Голос сказал мне: вот он!»
И в этот момент она вступила на путь, с которого больше не сойдёт никогда.
По словам одного из свидетелей этой сцены, её будущего соратника Бертрана де Пуланжи, она сказала Бодрикуру:
«Я пришла к вам от Господа моего, чтоб вы дали знать дофину, что он должен держаться и избегать сражений с врагом до середины будущего поста, когда Господь мой поможет ему. Королевство принадлежит не дофину, а Господу моему. Но воля Господа моего – поручить это королевство дофину. Он сделает его королём, несмотря на его врагов, и я поведу его к помазанию».
