Док уверял, что никакие это не приправы, а земля, пропитанная мочой мелких животных. Вечером грунт в саванне активно остывал, отдавая в атмосферу вместе с теплом все, что успело накопиться за день. После сказанного романтики заметно убавилось. Ее и до этого было немного, а Док, скотина циничная, последние крохи забрал, потому как наслаждаться на закате ароматом заморских трав — дело одно, и совсем другое — дышать ссаниной сусликов.
Прав был Док или нет, кто же теперь разберет… Только с тех пор донимали меня гребаные песчинки, привезенные в складках одежды с черного континента: кололи, шуршали, сбегая по стенам тонкими струйками, образуя целые барханы. Приходилось вставать и включать свет, убеждаясь в отсутствии пустыни в собственной квартире, а после ложиться и переживать все по новой. Алкоголь и снотворное не помогали, придавая наваждению новых сил. Невидимый песок набивался в простыни и наволочку, проникал в поры, оседая в легких густой взвесью, мешая нормально дышать. Чертова африканская жара — горела… горела изнутри.
В поисках прохлады я сползал на пол. Подсовывал под голову скомканные штаны и сворачивался клубком. Если и эта мера не помогала, тогда наливал ведро воды и начинал драить скрипящий от чистоты линолеум. Влажная уборка в два часа ночи — тот еще дурдом, но по-другому нельзя, по-другому от песчинок не избавишься.
В последнее время песок начал донимать и в капсуле. Не то чтобы колол — шуршал, зараза, постоянно, забивая ноздри знакомыми ароматами. Я физически ощущал наличие песчинок: на мертвых улицах города, в виртуальных домах и зданиях. Краем глаза видел рыжие лужи саванны, расплывающиеся по поверхности асфальта. Тонкие ручейки, сбегающие по потрескавшимся стенам.
Кажется, Малой что-то такое подозревал, потому как странно таращился в спину. Может сесть и поговорить с ним? О бзиках… о галлюцинациях.
Нет… все пройдет, обязательно пройдет. Когда окончательно отпустит жаркое лето и выпадет первый снег.
В очередной раз вышел на работу не выспавшимся. Запустил автоматизированную программу уборки и привычным маршрутом направился в кабинет «программирования». Поздоровался с молодой учительницей и проковылял до подсобки. После нашего последнего разговора многое изменилось и, увы, не в лучшую сторону. Вроде бы не хамил, не грубил, но Диана Ильязовна явно обиделась, и теперь всячески старалась это продемонстрировать: пустым взглядом, сухим пожеланием «доброго утра», а то и вовсе — игнорированием.
Я честно пытался сгладить углы, но то что прокатывало в молодости, переставало работать в старости. Купленное в подарок печенье больше не вызывало теплой улыбки, а помощь в перемещении ящиков с одного стеллажа на другой удостаивалось лишь легкого кивка.
Обиделись мы… ну и подумаешь. Некогда Василию Ивановичу утешательствами заниматься, впереди ждал седьмой уровень.
Модульную лабораторию зачистили быстро, и до высотки дошли без проблем, а вот внутри здания меня конкретно накрыло. Запах пыли буквально забивал ноздри. Струйки песка тонкими ручейками сбегали вниз, просачиваясь сквозь пластиковые панели. Его было так много, что вдоль плинтусов образовались целые барханы. Я натурально видел! Мог оставить отпечаток и даже коснуться пальцами… То, что в реальности мерещилось, в виртуальности превратилось в самую настоящую галлюцинацию.
В первые секунды сознание охватила паника: захотелось сдернуть с головы шлем и выскочить из капсулы наружу — но нет, глубокий вдох и выдох. Это всего лишь игра, а песок… да и хрен бы с ним, с песком. Главное — не акцентировать внимание, и наваждение отступит. Данное правило срабатывало тысячу раз, и должно было сработать в тысячно первый, только трудно не смотреть, когда оно шуршит, скользя по стенам и тебе уже по щиколотку.
До кабинета Директора добрались без проблем. Малой заметно нервничал, ожидая подвоха со стороны разработчиков. Слишком легко и просто все получалось: не было монстров в холле, исчезли аномалии и полупрозрачные щупальца. Пацан и во мне пытался посеять зерно сомнения, только вот Василию Ивановичу не до этого. Василий Иванович слишком много сил отдавал борьбе с глюками.
Последний этаж, финишная прямая… Открываем массивную дверь и заходим внутрь. Первое, что бросается в глаза — панорамное стекло, демонстрирующее виды мертвого города. По центру возвышается массивный дубовый стол, частично засыпанный песком, а частично заваленный бумагами. В углу валяется труп хозяина кабинета: то ли убил кто, то ли сам пустил пулю в висок. Ключ-ключ… где-то здесь должен быть ключ.
Два шкафа оказались забиты канцелярской мелочью. Я торопился, вытряхивая содержимое ящичков наружу. Проводил пальцами по завалам, пытаясь вычленить из груды бесполезных вещей ярко-красную карту доступа. До третьего шкафа с трудом добрался, вытащив ноги из-под набежавшего песка.
— Очень смешно, — пробормотал Малой, созерцавший пейзаж за окном вместо того, чтобы прикрывать спину. — Они решили нас сверху пустыней засыпать?
Я замер от неожиданности, решив, что ослышался.
— Ты… ты его тоже видишь?
— Кого его?
— Песок.
