Я бы предложил, только Синицын вряд ли поймет. Когда в пятидесятых рухнул рынок, и обесценилась мировая валюта, все покатилось по наклонной. Деньги на счетах превратились в цифры, не имеющие под собой никакой материальной основы. Банки были не способны выдать вклады всем желающим, уж слишком велико было их количество. Не оказалось у финансовых учреждений и золота. Говорили аналитики, не покупайте виртуальных драгметаллов, на то они и виртуальные, чтобы не существовать в реальности.
«Храните слитки дома», — твердили умные головы. Только кто ж думал, что все так обернется. Сначала было покупать не на что, а потом и нечего, потому как магазины полок опустели: поставщики и производители банкротились один за другим. Вот тогда я и пристрастился к варенью, размазанному тонким слоем по свежей ржаной корочке. И не было для пацана ничего вкуснее, особенно когда выходишь во двор, а со всех сторон несется: «сорок восемь — половинку просим».
В Африке и вовсе хлеба не видали, жрали твердокаменные кукурузные лепешки, от которых случался запор.
Нет, прав Малой: другие времена — другие нравы. Сейчас шоколадкой никого не удивишь. В золотой век живет молодежь, сама того не понимая.
— Василий Иванович, у меня к вам вопрос.
— Если снова про квантовую физику…
Пацан отрицательно замотал головой, хотя по глазам читалось: имеются вопросы и про физику, и про кванты.
— Василий Иванович, я про другое. Вот скажите, откуда вы про место драки узнали?
— Ну ты и вспомнил, уже синяки зажить успели.
— Василий Иванович, так откуда? — не унимался пацан. — Я вам не говорил.
— Тоже мне секрет Полишинеля. Пацанва вечно за гаражами дерется.
— А как вы про саму драку узнали?
— Догадался… Малой, ты меня в чем-то подозреваешь?
— Нет, просто интересно, кто вам информацию слил и уговорил вмешаться. Вам же по фигу на всех, а тут аж на такси приехали.
А Малой не такой уж и балбес, как могло показаться на первый взгляд, вот только догадался спустя неделю. Был один человечек, который влетел в подсобку и едва ли не силой вытащил меня из капсулы: очень уж переживал за здоровье Синицына. Тут еще и Диана Ильязовна на шум пожаловала, короче убедили меня. Пришлось в срочном порядке заказывать такси и ехать в сторону заброшенного гаражного кооператива, разнимать драчунов.
— Так кто слил, Василий Иванович? Кузьмин, Ковальски, или может Зарубина?
Я молча смотрел на пацана.
— Может хотя бы намекнете … парень это или девушка?
В подсобке стояла тишина, лишь тяжелые капли тарабанили по подоконнику. С самого утра шел дождь, собрав тяжелые свинцовые тучи до горизонта.
— Василий Иванович, хоть из моего класса? Намекните… я только спасибо сказать хочу.
Было слышно, как в коридоре затопали ноги, а потом раздался заливистый детский смех — вновь «младшеклашки» носились на перемене.
— С вами разговаривать… проще со стеной договориться, — обиделся Малой. Спрятал в портфель так и не распечатанную банку шипучки. Вскочил со стула и быстрой походкой направился к выходу.
Вот и верно, вот и правильно. И с чего вдруг решил, что Василий Иванович откровенничать будет? Тоже мне, нашел друга…
Ноябрь медленно подходил к концу. Небесная канцелярия вдруг опомнилась, что на календаре поздняя осень, и выдала неделю с затяжными дождями и заморозками по утрам.
Подошло к концу и разбирательство по поводу выведенного из строя пресса. Злого умысла обнаружить не удалось, поэтому подозрения с Василия Ивановича были сняты, а директриса лично обещала на следующей недели предоставить доступ к игровым капсулам.
И все было хорошо, и все было нормально, пока не приключилась новая напасть.
— Василий Иванович, ну я же вас просила, — произнесла недовольная Ольга Владимировна. Зажатая в кулаке ручка на манер ножа свидетельствовала о крайней степени раздражения начальства.
В углу директорского кабинета шевелил усами глава службы безопасности. Значит жди беды, раз задействовали тяжелую артиллерию в виде «тараканища».
— Ольга Владимировна, в чем конкретно меня обвиняют.
— И вы еще спрашиваете? — возмутилась директриса.
Вот вроде бы умная женщина — руководительница, а порою ведет себя, как простая баба. Вместо того чтобы толком объяснить, выплескивает на окружающих ненужные эмоции. Хорошо, что в кабинете помимо нас двоих присутствовал основательный господин Семенов.
— Вчера вечером во дворе собственного дома был избит Аркадий Борисович, — спокойный тон главы службы безопасности контрастировал с эмоциональными пассажами Ольги Владимировны. — Согласно свидетельским показаниям нападавших было двое: подкараулили в темном переулке и избили до потери сознания. На данный момент времени личности нападавших не установлены.
— И причем здесь я?
В ответ господин Семенов лишь слегка пожал плечами, дескать все вопросы к начальству.
— Причем здесь Василий Иванович? — повторил я снова, на этот раз обращаясь конкретно к директору.
— Вы угрожали Аркадию Борисовичу физической расправой.
— И?
— И на данный момент вы единственный подозреваемый в деле.
