— Очень интересно, — пробурчал я. Хотя откровенно сказать, интересного было мало. Скорее тошно и противно от всего происходящего. Это же за кого они меня принимают, чтобы вот так вот тайком подкараулить и избить человека. Если бы захотел дать в рожу, то дал бы не скрываясь, и уж тем более не стал бы прибегать к услугам помощника.
— Интересно?! Вам интересно, Василий Иванович? Вы хоть понимаете, чем это грозит? — взвилась вдруг директриса. — Конец календарного года на носу, а в школе сплошные скандалы. Неучтенные стройматериалы, поломка новехонького пресса, который один стоит как три компьютерных класса, и в довершении всего избитый учитель. Вы знаете, что ко мне сегодня приходил следователь?
Вопрос был чисто риторический. Ответа не требовалось, но я на всякий случай пожал плечами. Уж очень грозным был взгляд у начальства.
— Хорошо, что господину Семенову удалось договориться с правоохранительными органами о внутреннем расследовании. Не хватало еще, чтобы областная комиссия прознала.
Конец года, комиссия — так вот из-за чего распереживались, Ольга Владимировна… Стоило зайти речи о распределении бюджетных средств, как нашу директрису начинало трясти. Контролирующие органы каждую мелочь, каждую запятую проверяли под лупой, выискивая несоответствия федеральным требованиям. И стоит закрасться ошибке — пиши пропало: порежут финансирование за милую душу. А нам это никак нельзя, у нас бюджет и сплошные обязательства перед учениками, а тем паче их родителями.
Осознав это, я успокоился. Весь этот цирк с конями был не более чем эмоциональным всплеском уставшего, находящегося на пределе директора. Господин Семенов мужик опытный, он во всем разберется, а все что требовалось от меня — ровно стоять и слушать, пока директор не выговорится.
Директор выдохлась быстро: сказывалось общее нервное напряжение. Выпив стакан воды, она устала произнесла:
— Василий Иванович, скажите честно, вы имеете к произошедшему хоть какое-нибудь отношение?
И столько мольбы было в ее взгляде, что даже будучи виноватым, не смог бы ответить иначе.
— К случившемуся не причастен.
Директор перевела слегка растерянный, но полный надежды взгляд на господина Семенова. Безопасник пригладил пушистые усы, и уверенно заявил:
— Разберемся, Ольга Владимировна.
Мы вышли из кабинета и, миновав приемную, оказались в своеобразном предбаннике. Здесь, на расставленных вдоль стены стульях дожидались своей очереди посетители: ученики и их родители, подрядчики и поставщики, соискатели вакансий и просто мутные личности. По прикидкам собралось человек двадцать, и каждого нужно выслушать, с каждым обсудить… Но ничего, Ольга Владимировна сейчас примет таблетку, запьет стаканом теплой воды и с головой окунется в привычные будни.
Мы на пару с господином Семеновым миновали площадку перед актовым залом и вышли в атриум. В школе шли уроки, поэтому в коридорах царила благотворная тишина. Никто не носился сломя голову, не верещал и не визжал с полными счастья глазами — детвора упорно грызла гранит науки.
— Погода ни к черту, — пожаловался господин Семенов. — У меня от сырости кости ломит.
— А мне нравится, когда прохладно, не люблю жару.
На что безопасник хмыкнул. Уж он-то наверняка читал мое личное дело и был в курсе некоторых жизненных обстоятельств.
— Я к вам как-нибудь заглянул на кружечку чая, Василий Иванович, но не сегодня… Дела, знаете ли.
— Что, даже допрашивать не станете?
— Зачем время тратить? — искренне удивился службист. — Я знаю, что вы не виновны.
— И откуда такая уверенность?
— Не ваши методы.
— О как?
— Василий Иванович, вы человек старой закалки: вряд ли будете таится по темным углам, подкарауливать, чтобы напасть со спины.
— Старой закалки? Да вы прямо сталевар, — не выдержав, съязвил я. — И что, так просто доверитесь интуиции.
— Почему просто, — господин Семенов остановился, и внимательно посмотрел на меня. — Мои ребята успели изучить видеозаписи с камер наблюдения, в том числе расположенных возле вашего дома. После одиннадцати сходили в магазин через дорогу, и вернулись в подъезд. До утра на улице не появлялись — алиби железное.
— А Ольге Владимировне об этом сообщили?
— Василий Иванович, мы же с вами понимаем… Конец года, трудный разговор в министерстве, а тут еще пресс сломался, на который из бюджета выделили кучу средств. Тяжело адекватно воспринимать реальность, когда вторую неделю сидишь на успокоительных.
А еще нужно высказаться. Наорешь на подчиненных и сразу как-то легче становится, словно вопрос решенный, а ситуация под контролем. Это я тоже понимал, потому на Ольгу Владимировну не злился. Баба мировая, а то что нервная, так должность обязывает. С такой работой периодически слетать с катушек — не исключение, а скорее правило.
Мы поняли друг друга без лишних слов. Пожав на прощанье руки, разошлись каждый по своим делам: господин Семенов искать настоящих преступников, а я аккумулятор, который вечером был, а с утра куда-то запропастился, зараза…
