Засунув руки в карманы, Армен Георгиевич зашагал широко и размашисто: то ли воображал себя римским легионером в походе, то ли просто торопился домой.
После наступила долгая пауза, во время которой ничего не происходило: Отелло сидел в теплой машине, и ничем себя не проявлял, я же порядком подмерз, наблюдая за клубами пара, вырывающимися изо рта. Промозглый осенний ветер пробрался в складки одежды, и принялся покалывать пальцы отсутствующих ног.
«Что я здесь делаю?» — от холода в голове стали возникать трезвые мысли. В девять вечера мерзну за беседкой, как последний дебил, доверившийся чувству тревоги. Мало ли что где кольнуло — это не повод поддаваться эмоциям. Распереживался, словно кисейная барышня, увидевшая тень на солнце.
Я уже готов был плюнуть и пойти домой, как вдруг на крыльце показалась женская фигурка. Решил было, что это припозднившаяся старшеклассница, настолько изящным выглядел её силуэт. Только вот одежда была далека от принятой уставом школьной формы. Высокие черные сапожки, облегающие стройные ноги. Пальто кремового цвета с широким пояском, подчеркивающим тонкую линию талии. Темно-синий платок, прикрывающий грудь от стылого ветра. Завершала образ шляпка, кокетливо сдвинутая набок, едва заметно, чтобы не смотреться нелепо на общем фоне.
Диана Батьковна… Я понимал ревнивца, сидящего в машине и караулящего каждый шаг любимой. Понимал и трудовика, на протяжении нескольких лет пускающего пар из ноздрей и бьющего копытом при появлении молодой девушки. Только куда ему, сиволапому борову, до этакой красоты. И я сейчас не только про внешность. Жизненные интересы трудовика ограничивались весьма скудным мужским набором, включающим в себя пиво, баньку и футбол. В то время как Диана Ильязовна была натурой разносторонней: помимо языков программирования увлекалась скульптурой, живописью и даже сама рисовала.
Я видел несколько картин, выполненных с помощью специализированных компьютерных программ: женщины в полупрозрачных одеждах, напоминающих то ли богинь, то ли ангелов. Мужчины в блестящих доспехах, попирающих ступнями поверженных монстров. Подтянутые, атлетичные, с горящим взором и белыми кучеряшками волос… далеко до идеала лысеющему Аркадию Борисовичу, обладателю пивного брюха в неполные тридцать лет.
Диана скрывала свои увлечения: от коллег, от администрации школы, а по мне так зря — такими работами гордиться надо, а не стыдится.
Девушка несколько секунд постояла на крыльце, а потом быстрым шагом принялась спускаться вниз. Черные сапожки замелькали по залитому светом асфальту.
Кирпичного цвета «Даут» моргнул фарами, но Диана не заметила поданного сигнала. Голова в шляпке склонилась, всматриваясь в непроглядную темень впереди. И только когда водитель нажал на клаксон, девушка вздрогнула и обернулась. Казалось бы, при виде знакомой машины на лице должно было появится облегчение, но все случилось с точностью наоборот — маска страха… растерянности. Молодая учительница замерла, словно раздумывая, бежать ей назад, под защиту школы или вперед, в сгустившуюся темноту.
В итоге она выбрала второе. Не дойдя полсотни метров до булыжной мостовой, свернула налево, на асфальтовую тропинку, петляющую вдоль школы. Вполне комфортную для человека и слишком узкую для автомобиля. Ни одна машина не сможет пробраться сквозь заросший яблонями сад. Что ж, выбор вполне очевидный, только девушка не учла тот факт, что любой сад можно объехать и подкараулить на выходе.
Поэтому водитель не стал торопиться, лишь моргнув фарами вслед беглянки, словно говоря тем самым:
До ушей долетел перестук каблучков, звуки сбившегося дыхания. Так уж совпало, что тропинка в сад начиналась ровно от той самой беседки, за которой я и стоял. Делаю шаг вперед, преграждая дорогу девушке.
Беглянка вздрагивает всем телом, до ушей долетает тихое «ой». Глаза наполнены страхом, а рука шарит по поясу в поисках сумочки. Как бы газовым баллончиком от испуга не брызнула.
— Диана Ильязовна, разрешите я вас провожу.
— Здаров, Никитос! — от Копытина за версту несло парфюмом.
Я столкнулся с ним ранним утром на школьном крыльце. Налетел, едва не сбив с ног, а Серега даже не дернулся — так и стоял, щурясь в хмурое осеннее небо.
— Ты чего такой довольный? — не выдержав, поинтересовался я у приятеля. — Неужели с девчонкой замутил?
— Не-а, — протянул Серега и чуть погодя, добавил, — но скоро.
Точно — День Всех, что б их за ногу, Влюбленных! Именно сегодня станут известны результаты тестов, в следствии чего количество парочек в школе резко возрастет. Будут обжиматься и целоваться на каждом углу, а неудачникам, вроде меня, только и останется, что наблюдать за творящейся вакханалией со стороны.
Смотрю на довольную физиономию Копытина, на горящие счастьем глаза, и в голове вспышкой молнии рождается озарение. Неужели… Нет, не может того быть.
— Серега, ты чего, совсем спятил? Ты Аллочку написал?
