И вот я, захлопнув дверцу машины, уже стою на улице со своим рюкзаком. Драндулет Симо выпустил напоследок струю выхлопов и влился в уже уплотняющийся поток автотранспорта. Я снова посмотрела на часы, подумывая о том, чтобы немедленно подняться в квартиру Самиры, постучать в дверь, заявить о себе, заставить мужа покинуть ее постель и уйти со мной.
Но все мои инстинкты восставали против такого решения. Требовали, чтобы я ушла. Минимизировала потери. Смирилась с печальным концом своей супружеской жизни. Постаралась не спасать его, как бы я того ни хотела, все еще хотела. Как бы ни боялась и ни тревожилась, что мой муж очертя голову мчится к некой точке невозврата.
Я понимала, что торгуюсь сама с собой, уговариваю себя занять некую компромиссную позицию, которая не привела бы ни к чему хорошему.
Вместо этого я надела рюкзак и перешла улицу, остановившись у ее дома. Пробежала глазами список жильцов рядом с номерами квартир и кнопками на стене по левую сторону от входа. Там были только фамилии; ни Самиры, ни даже буквы «С» не было и в помине. Проклятие… Я подумала о том, чтобы зайти в магазин на первом этаже, показать продавцу фото Самиры и спросить, знает ли он ее. Но потом рассудила, что она, если живет в этом доме, является одним из постоянных покупателей. А значит, если некая американка средних лет с признаками недосыпа и стресса на лице покажет ее снимок и станет интересоваться, как фамилия Самиры и в какой квартире она живет, продавец непременно позвонит ей и предупредит, что внизу о ней расспрашивает какая-то сумасшедшая. А может, еще и полицию вызовет. Так что лучше проявить осмотрительность и подождать.
Магазин меня приятно удивил. Полки ломились от качественных полуфабрикатов, главным образом французского производства. Было много и местных продуктов: хумус, тахини, кускус, разнообразная марокканская выпечка. А также чаи из «Эдьяра»[80] в Париже. И кофе-капсулы «Неспрессо». И бельгийский шоколад. И итальянское оливковое масло высшего сорта. Это был один из тех местных магазинов деликатесных продуктов, которые можно найти в любом космополитическом городе, и он был явно рассчитан на привиредлевого покупателя. Я также увидела полку с иностранными газетами на французском, английском, немецком, испанском и итальянском языках – все свежие издания. Я схватила по номеру «Интернэшнл Нью-Йорк таймс» и «Файнэншл таймс», заплатила, затем снова перешла улицу и отыскала свободный столик на террасе кафе с видом на вход нужного мне жилого дома. Подошел официант. Я заказала завтрак, осознав, что, в довершение к фактически бессонной ночи, я, за исключением кусочка пахлавы, ничего не ела со вчерашнего позднего завтрака, потому что страх и стресс заглушали голод. Ожидая, когда принесут заказ, я разглядывала местность. Почти все здания, что здесь стояли, были построены в стиле ар-деко. Лишь несколько сооружений нового типа, стоявших тут и там, нарушали целостность архитектурной стилистики квартала. Кафе, в котором я сидела, вполне уместно смотрелось бы и в Париже. Рядом с бутиком, специализирующимся на продаже изящно упакованного мыла и масел для ванны, располагался весьма интересный на вид книжный магазин. На рекламных плакатах молодые энергичные мужчины и женщины, работники компаний, мечтательно смотрели друг на друга, демонстрируя последние модели мобильных телефонов. Я увидела магазин электроники, торгующий самыми современными ноутбуками и приборами сотовой связи. Мимо пробегала женщина в облегающих спортивных брюках. У обочин были припаркованы автомобили, среди которых значительное число составляли дорогие «ауди», «мерседесы» и «порше». И ни одной паранджи. Я оказалась в Марокко, совершенно не похожем на то, что существовало в стенах Эс-Сувейры, в мире, который был мне знаком и в то же время абсолютно чужд.
По дороге катили две телеги, запряженные ослами. Один осел остановился и стал мочиться, забрызгивая крыло внедорожника-«мерседеса». Его владелец – тучный мужчина, по виду бизнесмен, в черном костюме и белой сорочке, с сигаретой в одной руке, с мобильным телефоном – в другой – поднялся из-за столика кафе и вперевалку направился к обидчикам, изрыгая упреки и оскорбления. Погонщик осла, стремясь загладить свою вину, стал уголком джеллабы вытирать крыло автомобиля. Хозяина «мерседеса» это разъярило еще больше. Мне принесли апельсиновый сок и круассаны – как раз в тот момент, когда появился полицейский, велевший бизнесмену успокоиться, а погонщику прекратить размазывать ослиную мочу по крылу «мерседеса».
