Мы с Морли уступили Белинде единственную в комнате кровать (мужчины мы или нет?). Я разложил постельное белье на полу. У Дотса сна не было ни в одном глазу. Он никак не мог успокоиться и бормотал себе под нос, что такая у него планида – услуги оказывать.
– Займись делом, пока я дрыхну. Попытайся понять, на что нужна пивоварня, кроме как варить пиво.
– Зачем?
– Затем, что все началось именно с нее. Оборотни хотели подменить Вейдеров. А это имело смысл лишь в одном случае: если они стремились прибрать к рукам пивоварню. – Я улегся. Пол был мягче самого податливого камня. Спать… спать…
Меня пнули под ребра. Не открывая глаз, я догадался, кто это. Белинда. Только женщина пинает под ребра. Мужчина обычно метит по бедру или пониже спины.
Я хрюкнул.
– Вставай, Гаррет. Четыре часа прошло. Мы с Дотсом не собираемся до конца жизни слушать твой храп. Не те обстоятельства. Если я задержусь еще немного, мне уже можно будет никуда не возвращаться.
Я сел, потряс головой, прогоняя остатки сна.
– А почему раньше не разбудили?
– Тебе следовало выспаться, – откликнулся Морли. – На твоем месте я бы домой пошел и снова в кровать завалился. Видок у тебя, между прочим…
Ну, видок. Ну и что? Мало ли у кого какой видок?
Белинда тоже выглядела уставшей. Я почувствовал укол совести. Ей отдых был нужнее, чем мне. Однако она и не подумала отдыхать.
– Вы, часом, не забыли упомянуть ни о чем важном?
Морли искоса поглядел на меня, но промолчал. Белинда смотрела прямо перед собой.
– Спасибо, что огрели меня по башке и что от «хвоста» увели. – Я потер ухо. – Но вот чего я понять не могу – с какой стати?
Морли пожал плечами.
– Крысточиха попросила, – ответила Белинда, не глядя в мою сторону. – Испугалась, что они с тобой что-нибудь сделают.
Так-так. Похоже, я оказался в центре некой сделки между Семьей, Релиансом и Морли Дотсом. Надеюсь, они не умрут от огорчения, когда поймут, что я играю по своим правилам.
– Не знаю, как у тебя получается, Гаррет. – Морли ухмыльнулся и развел руками. – Эта Синдж готова за тобой хоть в преисподнюю отправиться и там тебе прислуживать.
Белинда поднялась и кисло добавила:
– А эта дурашка-блондиночка, которая недавно сюда заходила, так расстроилась, что ты не один.
– Аликс? Да она просто избалованный ребенок.
Морли снова усмехнулся и одарил меня изгибанием брови в своем собственном варианте.
– Может быть, – нехотя согласилась Белинда. – Она принесла еду.
– На твое счастье, мы сожрали не все. – Дотс ткнул пальцем. – В мешке твоя доля.
Провожать нас никто не провожал. Дом Вейдера напоминал огромный мавзолей. Самый воздух в нем был пропитан отчаянием, истекавшим, казалось, из комнаты Тома. Мне вдруг стало страшно – а что, если беды Вейдеров еще не закончились?
– С оборотней станется вернуться, – пробормотал я.
Хотя капитан Блок должен быть на страже. По слухам, это его работа.
На улице было темнее обычного, и прохожих попадалось непривычно мало. Нас окидывали недружелюбными взглядами, но открытого вызова никто бросить не посмел. Я заметил, что некоторые горожане, особенно беженцы, готовятся к отъезду. Ночь длинных ножей все же прошла недаром.
Город дрожал от напряжения. Половина населения Танфера – не-люди, и в большинстве своем они ведут ночной образ жизни. Но для людей, объединенных идеей, количество противника не имеет значения. Вдобавок не-люди и между собой не ладят. К примеру, эльфы враждуют с гномами уже которое тысячелетие. Так что, если начнется серьезная заварушка…
– Бескровная победа, – мрачно произнес я. – «Клич» добился своего, напугал обывателей.
– Верно. Но жизнь продолжается. Возможно, Морли знал что-то такое, чем не хотел делиться. Впрямую он, разумеется, ни во что не ввязывался. Сколько я его помню, он всегда поддерживал нейтралитет.
– Если у Маренго остались хоть какие-то мозги, – сказала Белинда, – он спрячется и не будет ничего предпринимать. Он уязвил гордость Аллегруана и Дрижкакгула Гнарриссона, теперь они будут держаться заодно. – Аллегруан и Дрижкакгул – это танферские вожди эльфов и гномов соответственно. – Но союз распадется, если дать им время припомнить старые обиды.
– Ты права, – согласился Морли. – Уже пошли разговоры. Один из братьев Аллегруана поцапался с дядькой Дрижкакгула в ту самую ночь, и все потому, что прабабка Гнарриссона была сестрой Бурли Бурлиссона, который напал на эльфов в каньоне Зенда, когда они возвращались домой после нападения на пещеры гномов в Стальной горе.
– Долгая у них память, однако. – Я и не слыхал об этой стычке в каньоне. У Каренты история многовековая, всего не упомнишь и не зазубришь, тем более когда случившееся не касается тебя и твоего народа. А предательства и вероломства в ней всегда хватало. Среди лесных эльфов, кстати сказать, предательство – высшая форма искусства.
– Ему так и ответили. Если уж на то пошло, Бурли сызмальства был не в ладах с хорошими манерами.
Вот что значит очевидец, хоть и полукровка.
– Морли, меня восхищает твоя способность во всем находить смешное.
