Наступило неловкое молчание, Драко уже пожалел, что пришёл сюда и сел рядом с ней. Лучше бы он вернулся в дом, перед этим просто кивнув своей соседке. Нет, ему хотелось поговорить с ней, он должен был что-то узнать о ней. Малфой не хотел спрашивать в лоб, надо было по-другому вывести её на откровенность, а это значило, что надо было сначала рассказать о себе.
— Моя мама с Эллен любили сидеть на этих качелях, — заговорил Драко, шатенка чуть наклонила голову и посмотрела на него. — Вы, наверное, уже поняли, что я не местный, мы с мамой приехали сюда к её подруге после того, как умер мой отец.
— Сочувствую, — тихо сказал Гермиона.
— Брак моих родителей не был счастливым, — Малфой постарался произнести это равнодушно, словно он говорил о посторонних людях, но Грейнджер всё равно услышала в его голосе печаль. Она поняла, что их неудачный брак оставил в его душе неизгладимый след. Ей захотелось дотронуться до его руки, но всё же она не решилась. — Судя по вашему лицу, вам уже успели кое-что рассказать, — резко сказал Драко.
— Я не понимаю, о чём вы говорите, — пожала плечами Сазерленд.
— Ой, будет вам, — блондин махнул рукой. — Обычно об Эллен и Итане много не говорят, эту историю хорошо знала только Перл, она ведь заходила к вам, вот и рассказала всё.
Грейнджер не знала, что на это ответить: врать не хотелось, она ведь правда слышала о Кетрин Флетчер — девушке, которая любила О’Нилла, а потом даже стала его любовницей.
— Да, вы точно в курсе, — словно прочитав её мысли, сказал Драко. — Даже в таком небольшом городке, как Уайт-Маунтин, могут разыгрываться драмы.
— Такое могло случиться в любом месте, — возразила Гермиона.
— Да, но вот случилось именно здесь, — он отвернул голову и минуту, если не больше, молчал, затем повернулся и снова посмотрел в глаза шатенке: — У моих родителей произошла похожая история, только у отца любовница была не один год. Мама знала всё это, но ничего не делала. Мне кажется, уж лучше бы они друг на друга кричали, им стало бы легче, а они просто не замечали друг друга — было ужасно наблюдать за этим. Не знаю, зачем я вам это рассказываю, — Малфой вздохнул. — А ваши родители были счастливы в браке?
— Да, у них всё замечательно, — не задумываясь, ответила Грейнджер и сразу прикусила губу, она поняла, что ей надо тщательно подбирать слова. — Они всю жизнь ссорились и препирались, но я знаю, что они глубоко привязаны друг к другу. Они дали мне твёрдую основу в жизни, и я очень благодарна им за это, — почему-то шатенка почувствовала, что должна донести до своего собеседника, как она любит родителей, ей хотелось показать это именно слизеринцу.
— И как ваши родители отнеслись к тому, что вы поехали на Аляску? — спросил Драко.
— Нормально, — ответила Гермиона. — Они никогда не вмешивались в мою личную жизнь, они и сами живут не в Штатах.
— Ах, вот оно что, — понимающим тоном произнёс Малфой, он знал, что Грейнджер куда-то отправила своих родителей, он думал, что как раз в Америку, теперь понял, что это не так. — А вы поддерживаете связь с родственниками вашего покойного мужа? — он не удержался и задал прямой вопрос.
— Нет, я не видела их уже несколько лет, — неожиданно честно прежде всего для самой себя ответила Гермиона. — После… гибели моего мужа, я решила переехать, чтобы не жить в старом доме, который напоминал мне о нём. Меня почти никто не поддержал, поэтому я перестала общаться со старыми друзьями.
Грейнджер замолчала и отвернулась, на глазах у неё выступили слёзы. Её собеседник затронул сразу две болезненные темы: родители и семья Рона. Шатенка сама не ожидала, что так прореагирует на это. Неожиданно она почувствовала, как прохладные пальцы мужчины сжали её руку.
— Гермиона, мне очень жаль, я не хотел быть бестактным, — искренне сказал Драко, он не выносил женских слёз, никогда не знал, что надо делать.
— Вы и не были, — сжала она его руку в ответ. — Сама не знаю, что на меня нашло, я редко плачу.
— Может, это из-за того, что вы так далеко от дома, — предположил блондин.
— Вы хотите начать сначала, опять будете уговаривать меня вернуться в Сиэтл? — Грейнджер резко выдернула свою руку из его пальцев.
— Нет, — покачал головой Малфой, неожиданно он дотронулся до её щеки и поправил выбившуюся прядь волос. Их взгляды встретились, поцелуя уже невозможно было избежать.
Как же давно Гермиону никто не целовал. И, пожалуй, ещё больше времени прошло с тех пор, как она страстно желала, чтобы её поцеловали. Драко наклонился, и она застенчиво приоткрыла губы навстречу ему.
Грейнджер не была уверена, чего ждёт, но тот миг, когда губы Блэка коснулись её, был мигом возрождения. Её… желают! Так долго она была одна в этом мире, защищая себя и своих детей. У неё не оставалось времени и сил чувствовать себя женщиной, желанной женщиной. Драко снова заставил её чувствовать и то и другое. Она открыла губы и полностью отдалась поцелую. От нахлынувшего желания перехватило дух, казалось, она падает с огромной высоты.
