Малфой отклонился, но тут же снова приник к её губам, будто не веря тому, что произошло. Его нежность отозвалась в её сердце острой болью, душевной и физической. Грейнджер так долго была одна, что сейчас с трудом понимала, что с ней происходит.
Наконец, Драко оторвался от неё. Гермиона медленно открыла глаза и поняла, что он внимательно смотрит на неё. В его глазах был настойчивый вопрос. Она улыбнулась, и это простое движение губ, казалось, доконало его. Малфой простонал и, наклонившись, начал целовал её с ещё большей страстью. Грейнджер запустила руки в его волосы, отмечая, какие они мягкие на ощупь. Она думала, что его борода станет помехой, или просто будет неприятно, но, наоборот, она придавала какой-то пикантности. Драко прикусил ей губу, Гермиона вскрикнула от сладостной боли, сильнее обнимая его за плечи, она почувствовала, как его тело напряглось. Он прижал её ещё сильнее, наслаждаясь вкусом её губ, от такого порыва страсти она совершенно лишилась сил.
Что бы ни происходило с Грейнджер в Уайт-Маунтине, как бы не разрешилась ситуация с жильём, что бы ни произошло между ними впоследствии, в этот момент происходило нечто удивительное и прекрасное.
И снова Малфой нехотя оторвался от неё. Гермиона спрятала лицо у него на плече, судорожно стараясь восстановить дыхание. Оба молчали, боялись, что слова рассеют волшебство момента. Драко нежно гладил её по спине.
— Мне лучше уйти, — шепнул он через какое-то время.
Грейнджер кивнула, не находя в себе сил вымолвить ни слова. Блондин оторвался от неё, она смотрела, как он стоит, засунув руки в карманы и… не может уйти от неё.
Казалось, Блэк хотел что-то сказать, но передумал, тихо пожелал ей спокойной ночи и направился через дорогу к своему дому.
Гермионе смутно подумалось, что Драко никогда не заговорит о том, что случилось сегодня вечером. Встретившись в следующий раз, они оба будут вести себя так, будто ничего не произошло. Но шатенка знала: это произошло. И, именно благодаря этому, она снова ощутила себя живой и желанной. И ей было совершенно всё равно, что целовалось она, скорее всего, с Малфоем. Сейчас ей не хотелось об этом думать. Грейнджер взяла кружку и вернулась в дом в прекрасном настроении.
После часа беспокойного хождения туда-сюда по комнате, Драко сел на диван и откинулся на спину. Давно он не чувствовал себя так странно. Он всего лишь хотел вызвать на откровенность Гермиону, чтобы понять: Грейнджер это или нет? Его план сработал, только он и представить не мог, что финал будет таким, что ему с огромным трудом придётся заставить себя уйти домой одного. Пока он стоял рядом с качелями, на которых сидела Сазерленд, он боролся с желанием взять её на руки и отнести к себе. Титаническими усилиями воли он всё же не сделал этого и ушёл домой один.
Всё происходящее было неправильно! От злости на себя захотелось волосы рвать, но Малфой, естественно, не сделал этого, он так и остался сидеть на диване неподвижно. Ему надо было как-то отвлечься от воспоминаний о сладких губах Гермионы, которые там манили его. Он простонал, прогоняя навязчивую картинку того, как она мило улыбалась.
“Итак, надо сосредоточиться на главном, — приказал себе Драко. — Сазерленд сказала, что её родители живут не в США — это ещё один аргумент, что это всё-таки Грейнджер. Я сам читал газеты, где писали, что героиня войны стёрла память родителям и отправила их на другой материк, я думал, что в Штаты, но материков ведь несколько. Они могут быть где угодно: в Южной Америке, Австралии и даже в Африке. Похоже, Грейнджер не смогла наладить отношения с родственниками, она просто следит за тем, чтобы у них всё было хорошо. С этим всё ясно.
А вот что случилось между ней и Уизли? Неужели, лучший друг Поттера погиб? Тогда, вроде, всё логично и правдиво в рассказе Гермионы. После гибели мужа она не смогла жить в Лондоне, взяла детей и решила переехать в США, чтобы начать здесь новую жизнь. Кто знает, может, она ещё и с Поттером поссорилась, и с многочисленными родственниками покойного мужа. Я могу только гадать, что у них случилось? — от досады Малфой ударил кулаком по дивану. — Я должен поговорить с родственниками матери во Франции, когда я узнаю, что на самом деле произошло, только тогда я успокоюсь”.
Додумать свою мысль до конца Драко не дал телефон, обычно домой ему звонили только в экстренных случаях, все вопросы по работе решали в офисе. Но сейчас, когда братьев О’Нилл не было в городе, все проблемы легли на его плечи. Малфой взял телефон — это звонил Сойер. Драко сразу рассказал ему, что узнал от Гермионы.
— Если Сазерленд на самом деле Грейнджер, которая просто уехала из Британии, поссорившись с родственниками своего мужа и друзьями, то на Аляску она точно приехала не за тобой, — уверенно заявил друг.
— Да, я теперь тоже в этом почти не сомневаюсь, — признался блондин.
— Судя по твоему тону, всё-таки капля сомнения у тебя ещё есть, — догадался О’Нилл. Немного помолчав, он предложил: — А может тебе откровенно поговорить с Гермионой?
— То есть признаться ей, что я Малфой? — задумался он.
