Олива пропустила последнюю реплику Кузьки мимо ушей. К тому же в комнату вошёл Хром Вайт.
– Я извиняюсь, конечно… Нет ли тут у вас бумажки какой-нибудь? А то в туалете совсем нет туалетной бумаги…
– Стоп, у меня, кажется, где-то листик был, – Кузька встал с дивана и, найдя в кармане своей кутрки измятый тетрадный лист, исписанный какими-то формулами, протянул его Хрому.
– И это всё?
– Больше нет, – сказал Кузька, – Но ты там экономнее расходуй-то.
Хром вышел. А Олива и Кузька, лёжа в постели, шёпотом продолжали свои разговоры…
– Знаешь, – сказал ей Кузька под конец, – Я вот могу пообщавшись с человеком всего лишь одну ночь, составить полное представление о нём…
– Вот как? – отозвалась Олива, – А ты и обо мне можешь всё сказать?
– Да, – ответил Кузька, – Я могу сказать о тебе многое. Но сейчас скажу одно: ты очень доверчивый человек. Тебя запросто можно влюбить в себя, причём как нечего делать. Так что мой тебе совет – будь осторожна. Нельзя быть вот так душа нараспашку. Кто-то может это использовать в своих целях. Короче говоря, смотри не попадись в ловушку.
– Так-то оно так, – вздохнула Олива, – Только сдаётся мне, что я уже попалась…
– Как так?
– Да вот так. Раз попалась, два попалась. От сумы да от тюрьмы, говорят, не зарекаются. Да мне и зарекаться не от чего. Что уж теперь уже…
– Главное, – сказал Кузька, – никогда не жалеть о том, что уже сделано.
– Ну да, – согласилась Олива, – Как говорил один китайский мудрец – Конфуций, кажется: "Я никогда не жалел о том что сделал и всегда жалел о том, что не сделал"… Нет, не так: "Я никогда не жалел о том, что не сделал"… Нет, не так…
Кузька засмеялся.
– Ну короче как-то так…
– Да…
Как говорится, снявши голову, по волосам не плачут.
Первым проснулся Кузька и ушёл, пообещав прийти вечером и принести салат "Оливье".
Салтыков ушёл вместе с ним за бельём и подушками, коих им катастрофически не хватало, а Олива, закрыв за ними дверь, пошла в комнату к Ане, которая проснулась позже всех. С утра она явно была не в духе.
– И зачем я сюда приехала, – раздражённо бубнила она, – Зачем мне все эти люди, если Димы рядом нет…
– И что ты предлагаешь? – спросила её Олива.
– Я хотела вчера сказать Сане, чтобы он провёл меня к Димочке.
– И?..
– Что "и"? Он сказал, что не знает, всё такое. Постой, он же говорил, до скольки у него сегодня "Дозор"?
– До шести вроде…
– Ну! А после шести мы придём к ним домой…
– Это, конечно, было бы не совсем удобно, – замялась Олива, но увидев, что Аня уже собрала губы в капризную гримасу, тут же добавила, – Ладно, короче говоря, сегодня в половине седьмого мы будем у него дома.
– Как бы мне хотелось, чтобы всё было хорошо, – мечтательно произнесла Аня, – Как ты думаешь, он будет рад меня видеть?
У Оливы тоскливо заныло под ложечкой. Эх, едрить твою налево, подумала она.
– Не знаю. Ничего не могу сказать по этому поводу.
Тем временем вернулся Салтыков, и они занялись домашними хлопотами. Олива вымыла полы во всей квартире, затем собралась идти в магазин за продуктами. Аня, чтобы скоротать время, выпросила у Салтыкова ноутбук, чтобы полазить там в интернете, а Салтыков лёг спать.
День до вечера пролетел почти незаметно. Олива сходила в магазин, вымыла голову, затем дала задание Хрому, чтобы принёс майонез и пару луковиц для салата. Хром Вайт принёс луковицы, сыр, ветчину, Паха Мочалыч притаранил шампанского и яблок.
Между тем стрелки на часах незаметно подбирались к шести…
Ровно в половине седьмого обледенелый автобус, курсирующий по провинциальным улицам Архангельска, высадил Оливу и Аню напротив магазина "Рим", который находился около дома Негодяевых. Во всех окнах, что на первом, что на втором этаже у них горел свет. Аня проворно заскочила в подъезд и, минуя швейцара, решительно позвонила в дверь.
Дверь не открыли.
Она позвонила ещё раз. Дверь опять не открыли.
В третий раз нажала она на кнопку звонка. Оливе уже стало как-то не по себе от её чрезмерной настырности. Но тут дверь распахнулась. На пороге стоял… нет, не Димка. И даже не Саня. На пороге стоял их папа.
– Здрасьте… – робко поздоровалась Олива, – А… Саша дома?
– Его нет, он уехал в Новодвинск.
– А… Извините… – растерянно пробубнила Олива и хотела было уже сматываться, но Аня тут же взяла бразды в свои руки.
– А Дима дома? – спросила она.
– Дима дома, – усмехнулся папа, – Он сидит наверху, в своей комнате.
– Можно к нему? – решительно спросила Аня, и, не дожидаясь ответа, буквально ворвалась в прихожую. Не успела Олива и глазом моргнуть, как Анина шуба в мгновение ока оказалась висящей на вешалке, а сама Аня, уже раздетая, пулей влетела вверх по лестнице и моментально скрылась на втором этаже.
Не снимая дублёнки и замшевых перчаток, Олива присела на резной диван около лестницы и стала ждать, на случай если Аня вот-вот кубарем полетит вниз по лестнице, чтоб её можно было подстраховать, если вдруг Диме взбредёт в голову наладить её пинком со второго этажа. Но прошло пять, десять минут – Аня пока что с лестницы не летела, да и наверху вроде бы всё было относительно спокойно, и у Оливы отлегло от сердца.
