– А чего там рассказывать? Пришла я к нему в комнату, он сразу как-то занервничал, начал вещи с места на место переставлять. Сидит за компом, в глаза мне не смотрит. А потом и говорит: "Тебе пора" и всё такое…
– То есть, он тебя фактически выкинул под зад коленом? – допытывалась Олива.
– Ну не то чтобы… Хотя… Спросил, почему ты не поднялась к нему… Сказал ещё, чтобы мы с Салтыковым вместе завтра к нему пришли.
– Хм…
– Вот как ты думаешь, что означает его странное поведение?
– Честно? – спросила Олива, – Знаешь, я не буду лукавить… Но я тебе уже говорила, что я думаю по этому поводу. А из твоего рассказа тем более очевидно, что ты его напрягаешь.
– Я? Я напрягаю?! Интересно чем же…
– Ну уж во всяком случае, если б ты ему нравилась, он бы не вышиб тебя из дому под зад коленом, это однозначно.
– Ладно, закроем эту тему, – сухо сказала Аня.
Олива вышла из её комнаты и направилась к Салтыкову. Он лежал в постели и дремал.
– Двигайся, – попросила Олива, – Я тоже с тобой лягу.
– Что-то Анго там затухла совсем, – сказал Салтыков, – Пойти её что ли позвать к нам…
– Не надо. Она сказала, что хочет побыть одна.
– Ладно, мелкий, пойду я к Мочалычу, – Салтыков встал с дивана, – Мы с ним в магаз собирались…
– Так он же ж принёс уже шампанского четыре бутылки. Ещё две у нас были – шесть всего. И яблоки…
– Да ну, мелкий, скажешь тоже – яблоки! – фыркнул Салтыков, – Кстати, не ешь их пока. А то Мочалыч распердится за эти свои гнилушки…
– Слушай, ты хоть кого-нибудь вообще уважаешь?! – вспылила Олива, – А то тебя послушать – кого ты только не обосрал: то Майкл у тебя лох педальный, то Сумятина овца, то Негодяев тормоз, то Павля за свои гнилушки распердится… Что ж ты тогда обо мне-то будешь говорить, даже представить страшно.
– Ну вот, опять! Мелкий, кончай истерить, ей-Богу, надоело…
– Да я уж вижу, – завелась Олива, – Сказал бы уж прямо, что я сама тебе надоела!
Что я, слепая что ли, не вижу?..
В комнату вошла Аня. Она уже переоделась: на ней была только шёлковая комбинация.
– Андрей, ты в магазин? Купи нам "Рафаэлло".
– Есть купить "Рафаэлло", – Салтыков шутливо взял под козырёк.
– И вот ещё что, – добавила Аня, – Чтобы всякие шалавы к нам в дом сегодня не приходили. Иначе они все полетят отсюда вверх тормашками.
– Слушаюсь, товарищ сержант!
– Вот как надо мужика строить, – наставительно сказала Аня Оливе, когда закрылась дверь за Салтыковым.
– Когда-то и я так умела, – вздохнула Олива, – Ведь он по моему приказанию с моста прыгал. А теперь… А теперь, как видишь, я утратила свою силу.
– А ты надушись феромонами, – посоветовала Аня.
– Я бы с радостью, да только они уже закончились…
– Хреново. И что ты теперь делать будешь?
– А что я делать должна? Кончились и кончились. Разве в феромонах дело?
– А в чём? В них, в родимых.
– А без феромонов он что – не влюбился бы в меня?
– Я думаю, нет.
Девушки прошли на кухню, не зажигая свет, достали йогурты из холодильника.
– Как ты думаешь, – спросила Аня, разламывая корытца с йогуртом, – Что они подарят нам на Новый Год?
– Честно, не знаю… А ты-то сама как считаешь?
– Тебе, по идее, Салтыков должен подарить кольцо, ведь ты его невеста. Ну а мне я не знаю что. Но если кто-нибудь из всех этих друзей-приятелей подарит мне мышу или крысу – того я просто задушу на месте.
– Да ты опасная дамочка, – усмехнулась Олива, – С чего это ты вдруг такой агрессивной стала?
– Бесит меня всё, вот и стала агрессивной, – отрезала Аня.
– То-то ты вчера Пикачу настропалила драку устроить! Я честно в шоке была…
– А нех было приводить сюда всяких шлюх. Ты же знаешь, я ненавижу баб!
– А я-то уж подумала, что тебе самой Макс Копалин приглянулся, – поддела подругу Олива.
– Макс Копалин?! Не смеши! – фыркнула Аня, – Я не понимаю, что Пикачу-то в нём нашла. По мне так ничего особенного: толстый, стриженный…
– Ну, Пикачу-то, положим, тоже не худенькая, – заметила Олива.
– Но во всяком случае она бы лучше Максу Копалину подошла, чем эта вяленая вобла, которой мы устроили взбучку, – сказала Аня, – Хотя было смешно – все, наверное, подумали, что три бабы одного Копалина не поделили. А уж истерика Пикачу из-за него и вовсе нелепа. Я понимаю, если б она, например, в Саню Лялина влюбилась – тот хоть симпатичный по крайней мере…
– О вкусах не спорят, – заметила Олива, – Кому что нравится: кому Саня Лялин, кому Макс Копалин…
– Надо же, стихами заговорила!
– Кому Гладиатор, кому Флудманизатор… – продолжала Олива.
– Кому Салтыков, кому Негодяев, – в тон подхватила Аня.
– А это уже не в рифму!
Звонок в дверь прервал их разговоры. Олива кинулась открывать – на пороге стоял Салтыков с Мочалычем.
– Мелкий, бери сумки…
Олива заглянула в сумку и чуть не упала от хохота. Из полиэтиленового пакета торчала большая плюшевая крыса.
– Это Анькин подарок, – объяснил Салтыков.
– Ну всё, трындец тебе, – смеясь, сказала Олива, – Только что Анька пообещала убить того, кто подарит ей мышь или крысу.
