Салтыков положил чипсы на подоконник. Две минуты прошло в молчании. Олива закрыла глаза и задремала.
– Чёрт… Комары суки летают… – Салтыков перевернулся на спину, – Олива, ты спишь или нет?
– Надо было раптор привезти с собой, а я забыла, – пробормотала Олива в подушку.
– Ч-чёрт… Кусаются, падлы…
– Окно закрой.
Салтыков дотянулся до фрамуги и, захлопнув её, лёг опять.
– Чё-то я вспомнила, как в деревне у нас комары в избе летали, – произнесла Олива, – Вот это были настоящие комары! Такие полчища, что хлопнешь, бывало, в ладоши – десятерых убьёшь… И травить их было нечем: ни тебе рапторов, ни дихлофосов… Медвежий край…
– Бедная Оливка, – посочувствовал Салтыков, – Как же ты там выдерживала?
– А что делать…
Оливе при воспоминании о своей жизни вдруг отчего-то так стало жаль себя, что хоть плачь. Салтыков лежал рядом с ней, облокотившись на подушку, сочувственно слушал. И её понесло: она начала рассказывать ему о своём детстве, проведённом в деревне у злой тётки, которая заставляла её каждое утро есть невкусную геркулесовую кашу и кислый творог, а по вечерам загоняла её в постель в десять часов; про родителей, которые за малейшую провинность наказывали её ремнём… -…Мне было тогда лет шесть, не больше, – рассказывала Олива, – И вот, как-то раз полезла я в сундучок за катушками – кукле платье шить. И забыла я про этот сундучок-то, остался он у меня открытый стоять на полу… А собака нашла и все катушки с нитками изгрызла… А катушки дефицит тогда был – нигде не достанешь.
Мать пришла, как увидела, и начала меня бить ремнём. Как она меня била!
Несколько часов подряд дубасила – отдохнёт, и снова начнёт… У меня потом вся спина в синих рубцах была…
– Бедненькая моя, бедненькая… – Салтыков нежно гладил её по переносице, – Бедненькая маленькая Оливка…
– Да и вообще, в жизни у меня мало было радостей, – продолжала она, лёжа с закрытыми глазами, – Росла как трава, ни любви, ни ласки не видела… И парни никогда меня не любили… Что Вовка, что Даниил… Я их любила, а они меня кинули…
– Ну и дураки, – сказал Салтыков, – Ничего они не понимают! Да будь я на их месте, я бы молился на такую девушку! На руках бы носил…
Почувствовав, что разговор идёт не в том направлении, Олива поспешила сменить тему.
– Не преувеличивай, – засмеялась она, – А вообще, конечно, не сказала бы я, что жизнь моя неинтересна. Всё-таки есть что вспомнить… Помню, было мне лет шестнадцать, и я тогда первый раз в Питер прие…
Внезапный страстный поцелуй вдруг оборвал её речь на полуслове. От неожиданности Олива отпрянула к стене.
– Ты что?!
– Прости, я не могу держать себя в руках, когда ты рядом… Не отталкивай меня, не оталкивай, я хочу чувствовать твою нежную кожу…
– Нет, нет, что ты… не надо! Зачем?.. – Олива забилась в угол кровати, натягивая до носа одеяло. В сумерках белой ночи Салтыков видел только её глаза, широко раскрытые и блестящие от испуга.
– Я хочу тебя!..
– Нет, подожди… Я… я ничего не понимаю…
– Не бойся меня, расслабься… Я не сделаю тебе ничего плохого…
– Нет, нет!!! – Олива вырвалась из его объятий и, спрыгнув с кровати, как была в одной пижаме, побежала к двери. Салтыков как тигр перепрыгнул через всю комнату и встал в дверях, не выпуская свою жертву. Он подбирался к ней как хищник на мягких лапах, осторожно, стараясь не спугнуть. Олива же растерянно стояла, распахнув от ужаса глаза, словно пойманный зайчик, и не знала что делать. Она была потрясена.
– Олива, я… я ждал тебя… я не могу больше, Олива! Ты сводишь меня с ума…
– Перестань, а то я уйду! – жёстко сказала она, – Ты за этим меня в Питер позвал?
Да?
– Олива! Поверь мне…
– Остынь, – Олива изо всех сил старалась быть спокойною, – Ляг на место и успокойся.
– Не могу… Ты возбудила меня.
– Нет, ты ложись, ложись, – терпеливо, но твёрдо уговаривала она.
Он покорно лёг. Она устало опустилась на кровать.
– Андрей, ты должен выслушать меня, – сказала Олива и осеклась – никогда ещё ей не приходилось называть Салтыкова по имени, и это невольно резануло ей уши, – Я всегда считала тебя своим лучшим другом, и любила тебя как брата, но теперь… я, честно говоря, просто в шоке… от такого твоего… порыва…
– Но я не могу относиться к тебе как к другу! Ты с ума меня свела…
– Я прошу тебя, – сухо перебила его Олива, – Во имя нашей дружбы отставить эти разговоры. Иначе наша сегодняшняя встреча окажется для нас с тобой последней.
– Нет, нет, только не это!!! – с отчаяньем в голосе взмолился Салтыков, – Я не вынесу, я не вынесу этого! Я камнем брошусь вниз на мостовую!!! Олива! Я весь в твоей власти, я сошёл с ума, я ничего не соображаю… Олива! Не будь такой жестокой ко мне! Позволь мне хотя бы раз прикоснуться к твоей волшебной груди…
– Нет! Ты с ума сошёл?! Оставь меня, ос…
