В кармане затрещала рация, но сигнал, видимо, не прошел. Руки тоже ослабли, однако я понял, что пора ускоряться, и заставил себя врезать плоти, отросшей от босса по стене. Бита, хлюпнув, утонула в слизи, но сработало то ли «Отбрасывание», то ли «Контузия» — ударная волна разошлась по цистерне, и массу босса-мутанта дернуло.
Я бил снова и снова. Каждый удар отзывался в ладонях вибрацией, каждый выплеск вызывал вонь дизеля и сладковато-приторной гниющей органики.
Со стен после моих ударов срывались слои плоти, кровь, гной или лимфа, тут уж попробуй разбери в таком мраке, изливалась толчками на пол. Резервуар гудел, будто сам был живым. Наконец, когда бита пробила особенно плотный участок, под ней что-то хрустнуло с характерным треском. То был не металл — что-то мягкое, вязкое, но важное.
Мутант содрогнулся. Стенка, которую он занимал, провисла. Слизь начала стекать вниз. Появился странный запах, будто кусок мяса пережарили. Я сделал шаг вперед и вогнал «Нагибатор» глубже.
— Нахум! Панганибан!
Тварь издохла беззвучно. Возможно, где-то наверху еще остались ее отростки-писюны, и они издали предсмертный вопль, но я его не услышал.
Да уж, даже «Ярость» не понадобилась. Впрочем, если бы не амбал, удачно закупоривший люк, меня бы сейчас уже доедали.
Что⁈ Я пересчитал мельтешащие перед глазами цифры. Да я миллионер! Офигеть счастье привалило!
Я машинально сказал: «Да» — но ничего больше не произошло. Впрочем, я все еще пялился в два другие уведомления.
Особенно меня интересовало первое.
— Ну-у-у… — отвесив челюсть, протянул я, представив, какие открываются перспективы в моем противостоянии с Папашей. — Всем салам алейкум. Хорошая игра.
Двадцатикратная разница в уровнях с боссом принесла столько уников, что я и не мечтал о таком. Собственно, оставалось только не просрать счастье и четко продумать, что я собираюсь делать дальше.
Первым порывом было открыть магазин и выкупить «Таблетку полного исцеления», что я и сделал. На этом ассортимент иссяк, там остался только «2-й уровень». Но покупать его и ломать стратегию, которая только что принесла мне миллион кредитов, я не собирался. Качаться, конечно, стоило, просто… Просто не сейчас. А вообще — хотя бы ради того, чтобы открыть контейнер Папаши…
Наверху заткнулся крикун и воцарилась тишина. Со смертью босса все бездушные, видимо, перешли в режим ожидания.
— Хорошо… — прошипел я. — А теперь, бл…ь, как вылезать отсюда?
Люк плотно запечатывала туша амбала. Можно, конечно, расчленить его, но наверняка есть более простой путь. Я обернулся. То, что еще недавно было боссом, теперь просто соскальзывало по стенкам, а за его телом, там, где слизь была тоньше, проглядывал ржавый сегмент. Технологический люк? Старый сливной канал?
Я ударил туда битой. Бил, пока из-под жижи не показалась стальная решетка. Отодвинул ее, втиснулся в узкий лаз — и пополз. Пространства не было совсем, и я ощущал себя червем в норе. Через несколько метров обнаружилась еще одна решетка, и я вытолкал ее плечом.
Вывалился на холодный бетон какого-то подвала, весь изгвазданный дизельной гадостью и ошметками плоти. Отплевывался, отряхивался, но запах въелся в одежду намертво. У Витька-выживальщика наверняка нашелся бы противогаз, но куда уж мне до Витька!
Немного придя в себя, я огляделся. Меня занесло в глухой забытый техблок под «Севен-илевен». Пластиковые ящики, картон, тряпье, железная лестница, вся в ржавых струпьях. С потолка капала вода.
Как же хорошо! До чего же мало надо для счастья — чтобы воздух был чище, а видимость лучше. А еще сквозняк и тишина. Настоящее блаженство…
Я сел, оперся на стену, выдохнул. Потом плюнул, встал и пошел к лестнице, готовясь активировать «Сокрытие души». Вскарабкавшись, оказался в магазине. На выходе никого не было — тот амбал застрял в люке и подох.
Когда я вышел из магазина, остальные бездушные медленно устремились со всех сторон ко мне, ощущая эманационные метки босса. Шли без агрессии, без спешки. Просто подходили и останавливались в нескольких метрах от меня, образуя неровный круг. Таращились и ждали.
Примерно, как работяги на утренней планерке.
— Ну что, коллеги, — усмехнулся я, вытирая руки о штаны, — теперь вы работаете на дядю Дениса.
