Поля закашлялась и попросила принести ей пить. Митя спустился на первый этаж, налил в кухне в ковш хлебного кваса и отнес наверх. Сестра пила большими глотками. У нее была жажда. Митя посоветовал:
- Не торопись, горло застудишь...
Поля поблагодарила его взглядом и махнула рукой, мол, иди... На пороге Митя обернулся: в его сердце шевельнулась острая жалость. "Ничего, скоро поправится", - утешил он себя и затворил дверь.
30. Чувашский мыс
Однажды словесник Плотников уговорил гимназистов поставить большой спектакль - народную драму о царе Максимилиане. Сколько было хлопот, волнений, разговоров! Рисовали декорации, шили костюмы, учили роли. А как смеялись зрители во время представления, видя в роли царя Андрюху Чугунова!
Случались и другие, не столь выдающиеся, но по-своему приятные события. К ним можно отнести прогулки в окрестностях Тобольска. Их инициатором обычно выступал инспектор Ершов. Одна из таких прогулок и состоялась в начале апреля. Петр Павлович пригласил четвероклассников пойти с ним на Чувашский мыс. Казалось бы, экая невидаль! Они и сами бегали туда, но охотно откликнулись на предложение инспектора, потому что знали: с ним будет интересно. Уж очень увлекательно рассказывал Ершов о прошлом Тобольска.
- В поход идемтолько при ясной погоде, - полушутя предупредил Ершов.
Однако его опасения оказались напрасны. Воскресный день выдался безоблачным. Во дворе гимназии собрались все четвероклассники, кроме Никанора Каренгина, который приболел. Тронулись в путь с разговорами, шутками и толкотней.
- Кто полез в лужу? - повышал голос Петр Павлович. - Деденко, сейчас пойдешь домой! Чугунов, оставь в покое Пашкова.
Под лучами весеннего солнца уже растаял снег на косогорах. Сквозь поблекшую прошлогоднюю траву пробились подснежники. Дорога освободилась от наледи, но еще не просохла. Слева вздымалась гряда прибрежных холмов, то отлогих, то обрывистых. Справа в прогалинах прибрежных зарослей угадывалась, а иногда и светилась, еще дышавшая холодом гладь Иртыша. Кончилась третья неделя апреля, и ледоход набрал силу. Его величественная картина не могла не завораживать. Хотелось смотреть и смотреть на голубые льдины, спешившие вниз по реке, сталкивающиеся и громоздящиеся друг на друга.
Московский тракт был пустынен. Лишь изредка встречались экипажи, повозки, одинокие путники. Вот и мыс.
- Высотища! - восхитился Деденко.
- Не Казбек, но сажен тридцать будет, - изрек Чугунов и предложил взобраться на вершину холма.
Ершов согласился и первым пошел вверх по извилистой тропе. Подъем длился недолго, но мыс был круче, чем казалось снизу. С него широко обозревалась окрестность.
- Здесь и разыгралось сражение дружины Ермака с войском хана Кучума, торжественно произнес Ершов. - Я знаю, вы писали об этом сочинение. Господин Доброхотов, насколько я помню, особо хвалил тогда домашнюю работу Менделеева. Думаю, что мы еще не раз с вами вспомним о Ермаке. Просто невозможно жить в Тобольске и не знать историю края.
Но сегодня хотелось бы поговорить на иную тему: о природе. Посмотрите вокруг. Какая благодать, простор! Всего в Сибири в достатке: земли, воды, леса, подземных богатств. Рыбы и птицы... Климат наш, пожалуй, полезнее петербургского или московского. И флора не беднее. Ну, молодые люди, вспомните здешние растения!
- Мы не ботаники, - запротестовал было Чугунов.
- Я не требую от вас особых знаний. Самые элементарные... Пошевели мозгами, Андрей, - сказал Ершов.
- Сколько угодно: осока, камыш, крапива, щавель... - тут Чугунов задумался.
- Ромашки, незабудки, колокольчики, васильки, - подхватил Гавря Пешехонов. - Кажется, все.
- А лопухи, папоротники, ландыши, - не согласился Менделеев. Эта своеобразная викторина ему нравилась. - Багульник, сушеница, клюква, черника, голубика, княжевика, морошка, земляника, малина... Из цветов саранки, лютики...
Митя назвал бы и другие растения, но заскучавший Путьковский толкнул Митю, который ответил ему тем же. Оба упали на землю, продолжая барахтаться.
- Вставайте, борцы! - воскликнул инспектор. - Испачкаетесь. Послушайте, что я еще расскажу.
Он назвал ребятам некоторые лекарственные растения и познакомил с их свойствами. А потом снова стал хвалить природу Сибири, заметив, что в Тобольск нельзя не влюбиться.
- Все верно, но зимы у нас долгие, - сказал Митя. - Ждешь, ждешь тепла... Морозы сильные...
- Да, здешний климат суров, - согласился Ершов, - но разве холод страшен русскому человеку. Он к нему привычен. Были бы добрая одежда, еда и надежные друзья. Опаснее не природный холод, а сердечный... равнодушие, жестокость. Кстати, я написал стих , котором идет речь и о нашей северной природе, о себе как сибиряке. Хотите прочту?
Все выразили согласие послушать, и Петр Павлович негромко и раздумчиво продекламировал:
Рожденный в недрах непогоды,
В краю туманов и снегов,
Питомец северной природы
И горя тягостных оков,
Я был приветствован метелью
И встречен дряхлою зимой,
И над младенческой постелью
Кружился вихрь снеговой...
