— Ты знаешь, я слышал, что Эзекиил Урсу связался с Пику или Клоамбешем… наверно, в батраки нанялся, бедняга… А ты еще говорил, что он заодно с отцом и поругались они лишь для виду, чтобы урвать земли.
— Да пусть они провалятся, — вдруг рассердилась Флорица. — О чем ни заговорите, все к ним возвращаетесь. Правильно говорит Митру, что ему не нужен такой староста.
Глигор едва заметно улыбнулся. «Митру не нужен такой староста, как Гэврилэ Урсу», — потом, не удержавшись, заулыбался во весь рот.
— Да ты, я вижу, рехнулся, совсем рехнулся, — сказал Митру. — Жена! — крикнул он Флорице. — Можешь убирать отсюда эту бурду. Подожди, скоро будем печь белый хлеб. Надо печку починить. Все развалилось, пока я был на солдатчине. Не дай бог доверить что-либо бабе…
— А тебе бы хотелось, чтобы я снаряд рукой словила? — огрызнулась Флорица.
Митру с любопытством взглянул на жену.
— До чего ты стала у меня разговорчивая, — примирительно сказал он. — Знаешь что, Глигор? Пошли со мной, займемся делом. Товарищ Арделяну уехал в Арад за землемером.
С улицы послышался вдруг автомобильный гудок и детские крики.
— Что за чертовщина? — удивился вдруг Митру.
— Митру Моц, председатель, тебя спрашивает какой-то барин, — позвала Митру соседка, старая Валерия. — Иди скорей, он на машине.
Митру растерянно заморгал глазами.
— Господин Моц! — громко позвал его кто-то с улицы.
— А ну-ка, Глигор, выгляни, посмотри, кто там.
Глигор медленно, тяжело поднялся и вышел из сарая.
— Барин какой-то, — громко сообщил он, выглянув за ворота.
— Здесь живет господин Моц? Это вы? — обратился к Глигору незнакомец.
— Нет. Я Глигор Хахэу.
— Сейчас выйду, — крикнул Митру и бросился к стоявшему в углу сундуку.
Достав подаренный Джеордже черный костюм, он принялся торопливо и неумело одеваться. В ожидании приятеля Глигор спокойно уселся на пороге. Наконец Митру вышел во двор — в воротах стоял Спинанциу и внимательно оглядывался по сторонам. На улице виднелся длинный голубой автомобиль, весь забрызганный грязью и окруженный плотным кольцом ребятишек.
— Дом строите? — поинтересовался Спинанциу. — Добрый день. Позвольте представиться, Спинанциу — секретарь его сиятельства барона Ромулуса Паппа де Зеринда.
— Вы имеете честь говорить с товарищем Митру, председателем комиссии по разделу земли, — сказал Митру, и от усилий, затраченных на составление этой фразы, у него вспотели ладони. — Что вам надобно?
Спинанциу посмотрел на Митру долгим, скучающим взглядом. Идея барона послать его утром к этому болвану и перетянуть на их сторону казалась ему пустой и бесполезной. «Дорогой Спинанциу, — сказал ему барон, — если сам председатель комиссии первым вычеркнет свое имя из того гнусного списка, это произведет прекрасное впечатление». Потом старик подробно рассказал, как следует разговаривать с этим дикарем. Откровенность барона пришлась Спинанциу по сердцу. Широко улыбаясь, он с протянутой рукой двинулся навстречу Митру.
— Дорогой друг, господин барон очень хорошо отзывался о вас.
Митру наморщил лоб. Пока он понял одно: от него чего-то хотят, и он твердо решил не уступать.
— Как он мог говорить обо мне, если совсем меня не знает? — спросил Митру и, подождав, пока Спинанциу откроет рот для ответа, добавил: — Дорогой друг.
Спинанциу покраснел и остался с раскрытым ртом. Глигор захохотал басом.
— Итак, господин Моц, мне хотелось бы поговорить с вами.
— Прошу вас…
— Сюда? — растерялся Спинанциу.
— Так дом-то у меня еще не достроен, и живем мы пока вот в этом хлеву, — объяснил Митру.
Его ироническая улыбка очень поправилась Глигору.
— Ну и муженек у тебя, Флорица! Бедовый парень, — заявил он громко.
— Господин Моц, я посетил вас потому, что вы председатель незаконно учрежденной комиссии. Учтите — незаконно, и мы считаем, что, обманутые опасной пропагандой, вы вступили на еще более опасный путь.
Спинанциу ждал от Митру ответа или возражений, но тот молчал.
— Комиссия незаконна, поймите! — решительно повторил Спинанциу.
— Глигор, сверни мне цигарку, — не обращая внимания на гостя, обратился Митру к приятелю.
— Ах, пожалуйста, — вытащил Спинанциу портсигар.
— Мне эти не нравятся… Я привык к крепким, — отказался Митру.
— Так вот, господин Моц, комиссия ваша незаконна, поэтому все решения ее также будут незаконными. Но мы не станем принимать это во внимание.
— И мы тоже, — спокойно сказал Митру.
Шофер, выведенный из себя детворой, стал нажимать на сигнал, пытаясь разогнать наседавших на машину ребят, по резкий звук гудка им очень понравился, и они сразу же прижались носами к боковым стеклам, чтобы посмотреть, кто там играет на трубе. К воротам Митру подошли несколько крестьян, но, заметив во дворе хорошо одетого господина, остались на улице.
Спинанциу начал нервничать. Он надеялся, что попадет в дом, пусть даже самый жалкий, где можно будет беседовать с этой скотиной с глазу на глаз, а разговор пришлось вести среди двора, на глазах у зевак.
— Господин Моц, нам все же неудобно разговаривать здесь во дворе. Что, если мы прокатимся на машине.
— Это мне не подходит, — ответил Митру.
— Как не подходит?
