– У вас, оказывается, есть замечательная коллекция холодного оружия. Признаться, я большой любитель и хотел бы осмотреть ее. Если вы не против, конечно.
Киршкневицкий усмехнулся.
– Не притворяйтесь, господин Инсаров, – сказал он спокойно. – Вы хотите знать, нет ли среди моих палашей и шпаг орудия убийства.
– Ну, что вы… – начал было я без особого энтузиазма, но граф меня прервал:
– Я не желаю умножать ваши подозрения отказом. Полиция, правда, осмотрела дом и наверняка заметила мою коллекцию, но если вам угодно…
Он повел нас на второй этаж в библиотеку.
– Вы давно начали собирать оружие? – спросил я по дороге.
– Как сказать, – отозвался граф. – В течение жизни у меня накопилось довольно много подобных вещиц, хотя я никогда не приобретал их специально. Просто решил развесить на ковре то, что было. Так что коллекционером я себя не считаю. А вот и библиотека, – Киршкневицкий распахнул дверь, и мы очутились в просторной комнате.
Две ее стены занимали стеллажи с книгами, среди которых попадались, судя по корешкам и названиям, довольно редкие издания. Перед большим окном стояли широкий письменный стол и три глубоких кресла с высокими подлокотниками. Напротив располагалась богатая и разнообразная коллекция оружия.
– Прошу, – граф широким жестом указал на ковер, уселся в кресло, сложил ладони вместе и приготовился наблюдать за нами.
Я внимательно осмотрел все «экспонаты», большая часть которых представляла собой всевозможные кинжалы и стилеты. Длинных клинков оказалось немного. Судя по всему, все оружие висело на своих местах. Во всяком случае, лишних дырок от гвоздей в ковре я не обнаружил.
– Наверное, вы не удовлетворитесь беглым осмотром и захотите взять что-нибудь на экспертизу? – предположил граф.
– Если позволите, я прихвачу с собой эти три палаша, – сказал Мериме, указывая на клинки, заинтересовавшие его.
– А вы не думаете, что если бы я был убийцей, то позаботился бы о том, чтобы отмыть орудие преступления? – спросил Киршкневицкий.
– Безусловно, ваша сиятельство, – отозвался доктор. – Но кровь смыть очень трудно, почти всегда остается хоть частица. Кроме того, она может затекать в щели – например, между клинком и рукоятью.
– Вы что же, намереваетесь разобрать эти палаши? – спросил граф и нахмурился.
– Это вряд ли понадобится. Прежде всего мне необходимо убедиться в том, что форма лезвий не совпадает с раной на теле.
– Может, я снял орудие преступления и спрятал его? – не сдавался Киршкневицкий.
– Не думаю, – сказал я. – Видите ли, вы – мужчина, поэтому наверняка уверены в том, что все в доме отлично знают содержание вашей коллекции, не правда ли?
Граф с недоумением нахмурился и сказал:
– Да, конечно! Она висит здесь давно.
– Дело в том, что для женщин ваши экспонаты – всего лишь груда железа. Я спросил Елену, не изменилось ли что-нибудь в этой коллекции, и она ответила, что понятия об этом не имеет.
Киршкневицкий рассмеялся и заявил:
– Вы правы, господин Инсаров! Это все равно что спрашивать мужчину о платьях.
– Примерно так, – согласился я. – Только платья, которые носят женщины, нам нравятся, а вот им оружие – нисколько.
Граф покачал головой. Веселье покинуло его.
– Да, действительно. Будь я убийцей, наверняка повесил бы орудие преступления обратно, чтобы не вызвать подозрений.
– Так вы позволите мне забрать эти экспонаты? – спросил Мериме.
– Берите. – Киршкневицкий махнул рукой.
– Благодарю, ваше сиятельство, – Мериме слегка поклонился.
– Вы сумеете отличить одну кровь от другой? – поинтересовался граф.
– Вряд ли, – признался доктор.
– Тогда в чем смысл?
– Возможно, на них вообще ее нет.
– Это снимет с меня подозрения?
– Это снимет подозрения с палашей, – ответил Мериме и слегка улыбнулся.
– Уже что-то. – Граф встал с кресла и подошел к ковру. – Я сам сниму их для вас, – он отцепил палаши и передал их доктору. – Только будьте аккуратны, не повредите. Вот этот, например, я получил в подарок от турецкого посла. Мы с ним были на охоте, и мне довелось подстрелить кабана, который собирался разделаться с турком.
Мериме обещал быть осторожным, а я тотчас выдал графу расписку в том, что оружие взято на экспертизу и будет возвращено владельцу, если на нем не обнаружатся следы крови. Киршкневицкий небрежно бросил бумажку в шкатулку красного дерева, стоявшую на столе.
Мы поблагодарили его за прием, помощь следствию, извинились, что были вынуждены напомнить о несчастье, после чего собрались уходить. Граф вызвался проводить нас до дверей.
На пороге Мериме вдруг замешкался.
– Простите, ваше сиятельство. Последний вопрос, – проговорил он, виновато улыбнувшись. – В последнее время вы не заказывали новую мебель?
Киршкневицкий чуть приподнял бровь и ответил:
– Нет, доктор, я предпочитаю антиквариат. Он куда красивей и добротней.
– Может, отдавали реставрировать?
– Я снова вынужден ответить отрицательно. А почему вы спрашиваете?
– Так, была одна мысль. Прощайте, ваше сиятельство.
Мы вышли на крыльцо. Солнце висело над самой кромкой леса, на бледно-голубом небе нельзя было увидеть ни облачка. Неужели дожди кончились, едва начавшись? Это было бы крайне обидно.
