Одна стена была из грубого необработанного камня, другие гладкие. Свет исходил от бронзовых треножников, на которых горками лежали горящие угли, и от свечей, загромождавших стол, покрытый толстым слоем воска. Кроваво-красный ковёр устилал пол, а посередине стояла мягкая платформа с чёрными шёлковыми простынями и подушками. Мира предположила, что это кровать.
— Это одна из личных комнат, — объяснил Кир, как только их охранник удалился через дверь, отличную от той, через которую они вошли. — Главная пещера — это место, где она устраивает свои… вечеринки. И иногда серентери. И Идайос знает, что ещё.
— Вечеринки?
— Оргии.
— Ааа.
— Мира… Ты можешь подождать здесь. Тебе не обязательно смотреть.
Впервые с тех пор, как она покинула аббатство, Мира обратила на него всё своё внимание. Она слушала его в машине, но это были только слова, информация. И она увидела ужасные кровоподтёки на его лице в короткой вспышке света в салоне Чарджера, когда открыла дверь. Когда она ахнула, увидев это, Кир сказал, что всё не так плохо, как кажется.
Но всё было плохо.
Пристально глядя на него, Мира увидела, что прошлой ночью он пострадал, по-настоящему пострадал. Если Джодари определил это как «с ним всё в порядке», то у Миры имелись к нему претензии. Кир не в порядке. Он был ранен. Он был истощён. Ему не следовало прямо сейчас отправляться в бой.
И…
Между ними оставалось так много нерешённых вопросов. Мира говорила совершенно серьёзно, когда рассказывала о том, что ей от него нужно, но многое ещё оставалось невысказанным. И что-то её беспокоило. В ней самой. В том, как она подошла к этому. Ей нужно было побыть с ним некоторое время. Чтобы разобраться в этом. Чтобы выразить это словами.
Но сейчас не осталось времени, и Мира не хотела ещё больше отвлекать его, поднимая этот вопрос. Он вот-вот будет драться за свою жизнь.
При этой мысли её сердце бешено заколотилось. Казалось, что это не могло быть реальностью.
— Я хочу быть там, — сказала Мира. Ей была невыносима мысль о том, что придётся ждать в этой комнате, не зная, что происходит.
Кир немного помолчал, и его глаза казались печальными, но потом он сказал:
— Хорошо.
Подойдя к платформе, Кир медленно снял куртку и положил её на пол. Это слишком осторожное движение встревожило Миру ещё до того, как он снял компрессионную футболку с длинными рукавами.
— Боже мой, — выдохнула она. — Ты не можешь драться в таком состоянии!
Грудь и левое плечо у него были обмотаны толстой повязкой. Кровь сочилась сквозь неё длинной неровной полосой.
— Я могу с этим справиться, Мира.
Слёзы без предупреждения хлынули из глаз. Она закрыла лицо руками, пытаясь сдержаться, понимая, что не может делать этого прямо перед его боем. Его внимание должно быть сосредоточено на том, чтобы подготовиться, а не утешать её.
Послышались его шаги, затем его руки обвились вокруг неё. Кир пробормотал её имя, и она прижалась к нему, всхлипывая на его обнажённом торсе. Это было неправильно с её стороны, так неправильно, но она, казалось, не могла остановиться.
— Я люблю тебя, — вырвалось у Миры. — Прости! Я не дала тебе шанса. Я не дала тебе достаточно времени. Я так беспокоилась о себе, так боялась, так отчаянно хотела защитить себя и быть уверенной — как будто это вообще возможно! — и я всё сделала поспешно, и мне следовало бы знать, что так не надо делать, я правда знаю, что не надо, и я так сильно торопила тебя, и я понимаю, почему тебе так тяжело…
Его губы нашли её губы, остановив поток слов — всех тех слов, которыми Мира уговаривала себя не отвлекать его.
Потом они оказались на кровати, и поцелуй был отчаянным, резким и прекрасным. Она любила его. Она любила его вкус, его запах, ощущение его тела. Она любила его силу и игривость, его мужество и честь, и она впустую потратила один из их дней, один из их драгоценных дней, а теперь у неё не осталось времени.
Кир прервал поцелуй, слегка отстраняясь, и его тёмные глаза пристально посмотрели на неё.
— Я тоже люблю тебя, Мира Дженсен, — произнёс он срывающимся голосом.
Едва видя его сквозь слёзы, она откинула густые волосы с его красивого, покрытого синяками лица.
— Возьми мою вену.
— Всё будет хорошо, Мира. И нет, — сказал Кир, когда она попыталась прервать его, — это не из-за того, что я пытаюсь выглядеть круто. Я знаю свои пределы.
Из её глаз потекли слёзы, капая на волосы.
— Пожалуйста, Кир. Пожалуйста.
Он пристально посмотрел на неё сверху вниз.
— Я думаю, ты не представляешь, насколько ты красива, Мира.
Она наклонила голову, обнажая вену. Ей было нужно испытать это с ним. Когда он начнёт драться, ей нужно было знать, что он взял с собой что-то от неё.
Кир провёл кончиком пальца по её вене, заставив её вздрогнуть.
— Ты уверена?
— Да. Боже, да.
Он глубоко вздохнул, затем опустил губы и провёл языком от впадинки на её шее к уху. Мира ахнула от пронзившего её разряда возбуждения. Затем последовал лёгкий укол боли, за которым пришёл прилив удовольствия. Жар затопил её тело, шокировав внезапностью и силой возбуждения.
