Она сухо прокомментировала:
— Чикаго не славится своими тёплыми зимами.
Маркус улыбнулся.
— Хорошо подмечено.
Он казался милым парнем. Доброжелательным. Не угрожающим. Как человек, с которым Мира могла бы подружиться.
Когда кофейник забулькал и зашипел, Маркус повернулся, открыл шкафчик и достал две белые кружки.
— Тебе нужно? — спросила Мира, имея в виду холодильник.
— Не для этого. Там есть общие сливки с молоком, если хочешь. Может быть, — он бросил неуверенный взгляд через плечо. — Иногда бывает, во всяком случае.
— Мне и так нормально, — она предпочитала чёрный кофе.
Маркус снял кофейник с конфорки.
— Если тебе когда-нибудь захочется настоящего кофе, «Бойкий Котик» находится чуть дальше по улице. Там неплохо.
— «Бойкий Котик»?
— «Рыжий кот», — поправился Маркус. — Кое-кто, с кем я когда-то… ну, он называет это место Бойкий Котик. Мне это всегда казалось забавным.
Мира услышала горечь в его голосе, но у неё не было времени задуматься об этом, потому что волосы у неё на затылке внезапно встали дыбом. По коже пробежал холодок, заставив её вздрогнуть.
Она была не единственной, у кого обострилось чутьё.
Маркус совершенно промазал мимо кружки, когда начал наливать кофе, и с криком обнаружил это. Когда он попытался поставить кофейник на подставку, Мира повернулась ко входу в комнату отдыха и обнаружила, что дверной проём заполнен 105-килограммовым разъярённым мужчиной-вампиром.
Она узнала Кира по фотографии, которая была приложена к его досье. Когда она впервые взглянула на его фотографию, то отметила (объективно, конечно), что он невероятно привлекателен. Возможно, она даже закатила глаза и издала звук раздражения.
Все черты лица с фото были на месте. Кристально-голубые глаза: пристальные, умные, агрессивные. Волнистые тёмные волосы, зачёсанные назад. Сильная челюсть и высокие скулы.
Мира знала, что всего этого следовало ожидать.
Но фотография не подготовила её к полной реальности его присутствия. К властности, исходящей от него. К силе в каждой линии его тела.
И, Боже, это тело. (Объективно говоря, конечно же). Это было отточенное оружие. От его устрашающего роста до ширины плеч и невероятной мощи его рельефных мускулов — всё это слишком бросалось в глаза под этой чёрной футболкой.
— Чёрт!
Восклицание и вид Маркуса, вытаскивающего стопки бумажных полотенец из держателя над раковиной, вывели Миру из транса. Маркус вытер пролитый кофе и выбросил промокшие бумажные полотенца в ближайшую мусорную корзину.
Кир слегка отступил от дверного проёма, повернувшись всем телом, чтобы предложить Маркусу выйти.
Маркус бросил на Миру извиняющийся взгляд. Даже не налив себе кофе, он поспешно вышел, оставив её на произвол судьбы.
Кир прошествовал в комнату отдыха. Не было другого слова для описания этого бесшумного, хищного движения, особенно учитывая то, как он смотрел на неё. Несмотря на исходящий от него гнев, который Мира практически осязала, в его теле не было жёсткости. Он был на взводе, а не напряжён. Он привык к конфликтам.
Вместе с ним появился тёмный, насыщенный аромат, который ударил в нос Мире. Её сердце забилось быстрее. По коже побежали мурашки.
Он остановился на расстоянии вытянутой руки. Расстояние должно было быть достаточным.
Но этого оказалось недостаточно.
Только не с его запахом в её носу. Только не с тем взглядом, которым он на неё смотрел.
— Агент Дженсен?
Его голос — глубокий, низкий, чересчур сексуальный — казалось, проникал прямо в неё. Её кровь быстрее хлынула по жилам. Внизу живота вспыхнул жар, и она почувствовала желание. Десны защипало.
Вот это.
Вот это она ненавидела в вампирской жизни.
То, как примитивные порывы быстро брали верх над логикой и объективностью. То, как она чувствовала, что не может контролировать своё тело.
Она выше этого. Сильнее этого.
Она профессионал.
И может, он и не пациент, но она приехала сюда, чтобы провести его психологическую оценку, проанализировать его. Его поведение. Его отношение. Она должна быть объективной, а не реагировать.
Не то чтобы она никогда не имела дела с привлекательными мужчинами. Многие вампиры были красивы.
Расправив плечи, она сказала:
— Да, я Мира Дженсен. Вы немного рановато. И это не мой офис, — она попыталась улыбнуться, чтобы снять напряжение. — Почему бы нам не подняться наверх?
— Мы можем поговорить прямо здесь.
Его враждебность была очевидна с того момента, как он появился в дверях, но Мира заставила себя отнестись к этому объективно, а не раздражаться.
Очевидно, он не хотел этого делать. Что ей нужно было знать, так это почему.
Чтобы выиграть немного времени и сохранить дистанцию, Мира подошла к кофейнику. Она взяла несколько бумажных полотенец из держателя и вытерла капли кофе, оставшиеся на нижней кромке столешницы. Она с облегчением обнаружила, что её руки не дрожат. Именно это ей и нужно. Спокойно мыслить. Видеть себя аналитиком в присутствии пациента, а не женщиной в присутствии мужчины.
Присев на корточки, она вытерла с линолеума остатки влаги, закончив работу, которую Маркус так поспешно бросил. Она выбросила бумажные полотенца в мусорное ведро и выключила кофеварку.
— Кофе?
