– На переходе? Перед метро? Там, где меня сбила машина?
– И тебя сбила? – спросил маршал удивленно.
– Нет, меня сбила много лет назад, но там же, – добавил Волгин. – Это просто удивительно. Но почему ты вышла? Лена, скажи?
– Я вспомнила про черный шар и решила, что лучше сойти, потому что будет неприятность, – сказала она, поднимая глаза на потолок. – Получилось хуже. Так судьба вела. – Ее голос задрожал.
– Автомобиль не заметила, «Волга»?
– Не помню, – отвечала шепотом она. – Я расплатилась с таксистом, Вова, стала переходить улицу на зеленый свет, и вот ужасный толчок.
– Об этом можно потом, – проговорил мрачно маршал и покачал головой, страдальчески глядя на внучку. – Сами понимаете, черт бы всех взял, в нашем городе, пожалуй, пора наводить порядок. Да, ваши вещи шофер мой перевез. Первое, о чем попросила внученька моя. Вот вам ключи, тут у меня в кармане в пальто остались. – Маршал стал рыться в карманах тут же висевшей шинели и, найдя связку, протянул Волгину. – Там хорошее место. На Филях, возле речки.
– Спасибо, – сказал Волгин. – Благодарю вас.
Он просидел допоздна. То и дело заглядывала медицинская сестра, приносила питье, промывала раны. Волгин стоял, отвернувшись, у окна в эти минуты. Его чуть было не раздавила машина именно на этом же самом переходе, приблизительно в это же время, и вот теперь – она. Все повторяется. И, видимо, как обычно, как в тот раз с ним, на перекрестке тоже никого не было. Волгин пытался связать концы с концами, вспоминая, как сбила его машина.
– Ты не можешь, Лена, вспомнить цвет хотя бы автомобиля? – спросил он.
– Не могу. Фары, помню, были большие, когда приближались.
– Меня тоже ослепило, тоже визг, скрип, большие фары, свет в глаза, и тоже не помню ничего. Нет, правда, я запомнил, кажется, «Волга» сбила.
– И меня «Волга», – сказала Лена. – Не «жигули». Это я точно помню.
– Зеленая?
– Кажется. Если бы ты не сказал, что зеленая, я бы, может быть, не подумала, что она зеленая, но теперь мне кажется другой она не могла быть.
– Почему? – спросил Волгин, всматриваясь в ее лицо.
– Не знаю, – отвечала она, закрывая глаза от усталости. – Не знаю. Я не знаю. Юпитер заслоняет, вижу черный шар и черные лучи во все стороны.
Маршал умоляюще поглядел на Волгина, покачал осуждающе головой. Волгин рассказал маршалу о человеке, который преследует его, Волгина.
– Кто он такой? – поинтересовался маршал мгновенно. – Скажите, какое отношение имеет к вам? Дайте мне имя, фамилию, я скажу кому надо, из него пыль вытряхнут.
– Он полковник Комитета государственной безопасности.
– И что? – поразился маршал. – И не с таких спесь стряхивали вверх ногами. Имя, фамилия, отчество?
– Свинцов Николай Петрович, – произнес Волгин, глядя на Лену.
– Злых много людей, но и на них можно найти управу. Я узнаю, проверю. Не дай бог, если он причастен, сотру в порошок.
Волгин поздно ночью уехал на новую квартиру.
Утром он хорошенько рассмотрел квартиру: поблескивавшие лакированной поверхностью столы и кресла, ковер на стене, ковер на полу, журнальный столик – хорошо быть маршалом!
Он не мог долго усидеть на месте и отправился снова в больницу.
Дежуривший у дверей капитан, стройный, молодой, при погонах, с помятым лицом, приподнялся со стула, спросил:
– Вам к кому? Маршал велел никого не впускать.
Капитан открыл дверь и назвал его фамилию.
Маршал лежал на походной кровати военного образца, которая стояла в углу, возле нее – маленький журнальный столик, на котором уже, несмотря на раннее утро, стояли в вазе свежие полевые цветы. Лена лежала на спине, скосив глаза, поглядела на Волгина, и ее спокойное лицо говорило о том, что она рада.
Маршал не снимал с себя нижнее белье, и его выспавшееся лицо подтверждало, что внучка спала всю ночь. Он сходил умыться и, вернувшись, оживший, помолодевший, с удовольствием поел: помидоры, огурцы, несколько варенных яиц, приготовил творожку со сметаной для внучки и принялся ее кормить с ложечки.
– Дедушка, мне так неудобно, – говорила Лена, пытаясь встряхнуться в постели, чтобы сбросить с себя неподвижность затекшего тела. – Лучше умереть.
– Умрешь после, когда я умру, – сказал он. – А сейчас кушай.
Волгин присел на стул и поразился трогательности, с какой старый военный кормил свою внучку. Она съела несколько ложек творога, половину яйца и отвернулась отдохнуть.
– Я слишком долго живу, – прошептала она. – Триста семнадцать лет.
– Это я слишком долго живу, – проворчал маршал. – Тебе только жить. Меня трижды убивали на фронте. Выжил, живу. – Он посмотрел вопросительно на Волгина. – Меня выхаживали в окопах, а не в больнице. Вот почувствуешь лучше, отвезу тебя в «кремлевку», я там лежал, очень хорошо, кормят на убой.
– Дедушка, ты лучше помоги Володе, шесть лет валяется его гениальная диссертация, сама читала, а кто-то тормозит, то в университете, то в ВААКе, какие-то сволочи не дают хода. Представь, у него докторская диссертация, а ему не дают даже кандидата.
Старый маршал пригласил Волгина присесть за столик и попросил рассказать о злоключениях с диссертацией.
