Жажда над ручьем полностью

Она была молоденькая, почти даже красивая, по-модному высокая и спортивная, с чуть подведенными дерзкими и длинными глазами. Сквозь голубую нейлоновую кофточку вполне отчетливо розовело тело.

О н а. Я вас слушаю.

Я. Осталось-то что?

Она пожала плечами.

О н а. Винегрет, щи, оладьи, творог со сметаной. Еще, может, голубцы остались. Скоро на перерыв закрываемся.

Я. А из вечернего меню?

О н а. После шести, сами должны знать.

Но все же крикнула кому-то за стойкой:

Дядя Володя, из вечерних блюд что-нибудь есть уже?

Ей не ответили.

Узнаю. Пива подать пока? Из холодильника?

Я. Лишний вопрос.

Она заметила того человека, с полотенцем через плечо.

О н а. Садитесь уж, вместе обслужу.

Он сразу откликнулся:

О н. Хорошо, спасибо.

Подошел к моему столу, взялся за спинку стула.

Не возражаете?

Я. Сколько угодно.

О н а. Пиво будете холодненькое?

О н. Конечно. Парочку.

Она опять крикнула то ли буфетчику, то ли шефу:

О н а. Дядя Володя, четыре пива холодненьких!

И нам:

Что это все под самый перерыв взяли моду приходить?! В самую жару. Хорошо, хоть дождик собирается.

И ушла.

С моря действительно быстро надвигалась, разбухая, туча во весь горизонт, как это я ее раньше не заметил. Мы с ним сидели молча, руки прилипали к пластику, я отодвинулся от стола, оперся рукой на балюстраду, глядел на море, на тучу.

Он первый заговорил:

О н. Вы не знаете, сколько сегодня?

Я. Тридцать два в тени, в два часа было.

О н. Духота!.. Как переносите?

Я. Куда денешься?

О н. Конечно.

Общения ему не хватало, это в жару-то такую!

Часто на юг ездите?

Я. Море все-таки.

Он согласился:

Он. Да, конечно. Я тоже — каждый год, то в Сочи, то в Крым. Бывали?

Я. Я всегда сюда езжу, привык.

Он оживился.

О н. Нет, я по два раза в одно место не люблю. Все любопытствую — вдруг где лучше?

Я. Там, где нас нет, надо полагать.

Мы опять помолчали.

О н. Москвич?

Я. Ростовчанин.

О н. Хороший тоже пород, я бывал. Давно там?

Я. После войны.

О н. Воевали?

Я. Недолго.

О н. Ранение, да?

Я. В лагере был.

Я знал наперед, о чем он меня сейчас спросит.

О н. В каком?

Точно, а как же!.. Все этим интересуются.

Я. В немецком, представьте.

Он протянул мне сигареты, я отказался — не курю, врачи не велят. Он закурил сам.

О н. Интересно! У меня друг — тоже. Ну и как?

Я. Всяко.

Господи, если б только кто знал, до чего я не люблю об этом рассказывать!..

О н. Выжили все-таки! Многие погибли. С кем-нибудь из тех, с кем сидели, встречались после?

Я. Лагерь ликвидировали, когда фронт приблизился. Не с кем встречаться.

О н. А вы как же?

Ну его к черту, надоело!..

Я. А меня недорасстреляли, так вышло.

Не верит мне, наверное. Все правильно! Да я и сам бы, пожалуй, не поверил.

О н. Чудо!..

Я. Да, повезло.

О н. Скажите пожалуйста!..

Официантка принесла пиво, оно было действительно холодным, бутылки запотели. Она откупорила его, все четыре бутылки сразу.

О н а. Шашлыки жарятся, минут через двадцать — тридцать будут. Может, поспеет салатик, окрошка, рекомендую.

Я. Отлично.

О н. И мне.

Я. А выпить ничего не выпьем?

И — ей:

Сухого, со льда чтобы?

О н. Нет, я — пиво.

Я. Не буду разбивать компании.

И ей:

Там видно будет.

Она безразлично дернула плечом, покосилась на набухающую чернотой тучу над морем.

О н а. Неужели опять, как вчера, мимо пронесет?..

Ушла, цокая шпилечками.

Он разлил пиво в стаканы.

О н. Пейте.

Пиво было свежим и холодным, у меня даже зубы заломило.

Я. Хорошо!..