Жажда над ручьем полностью

И не узнать, верно? Время-то идет, а?!

Я. Все к лучшему, будем надеяться.

Он разлил по стаканам последнюю бутылку пива.

О н. Пока не согрелось. Я бы и четвертого — не против, да жена боится, все-таки возраст, уже под сорок. А я детей люблю. И они меня — не только свои! — до удивления прямо-таки тянутся ко мне. Тут мы недавно интернат в нашем городе строили, в лесу, — такой спортивный городок им отгрохали, корты, бассейн, все честь честью, вышка, раздевалки, тумбочки… И все сверх проекта, заметьте. Потом с меня в области за перерасход такую стружку снимали! Обошлось, а ребятам — раздолье.

Он выпил пиво, откинулся на спинку стула.

Туча с моря залохматилась уже в полнеба, повисла как раз над нами.

Как же это вас тогда, а? Чудо, прямо-таки чудо, честное слово! И это при том, что немцы народ аккуратный, педантичный, и вдруг — такая осечка!

Я. То-то и оно, что нас наши расстреливали, из русских. Торопились, фронт был близко.

О н. Да, счастливая для вас осечка! Наши, русские? Совсем обидно от своих, собственно говоря, погибать!

Я. Какие же они свои? Хуже немцев.

Он понимающе кивнул головой.

О н. Как всякие подонки.

Я. Не без них.

О н. Неужто в живых так никого и не осталось, кроме вас?

Я. Во всяком случае, ничего о них не слыхал. Это был маленький лагерь, вроде пересыльного, на Украине.

О н. Ну, а эти-то? Вы их не запомнили, не пытались потом обнаружить?

Я. Расстреляли их, наверное, если не успели сбежать с немцами. Или где-нибудь там отсиживаются.

Он оглянулся, поискал глазами официантку.

О н. Девушка, милая, еще бы пивка бутылочки четыре, со льда только!

Повернулся опять ко мне, сказал, думая о чем-то другом:

Не без них, это вы верно заметили… Что, в шапке не так печет? Да и дождик вот-вот пойдет, легче дышать стало. Вы по путевке здесь?

Я. Нет, я каждое лето у тех же хозяев живу, восьмой год уже. Так дешевле даже.

Гром сорвался сверху, обрушился на полотняный навес над нами.

О н. Да-а… пережили, значит, сполна… Уж что человек пережить способен!..

Дождь хлынул сразу, забарабанил по полотну. С каждой минутой темнело все больше, туча уже была во все небо.

С пляжа, визжа, бросились купальщики, а громкоговоритель все хрипел свое:

«Девушка в белой шапочке, в последний раз предупреждаем — вернитесь немедленно!»

Подошла официантка с пивом.

О н а. Дождались-таки! Осадочки все-таки.

Полотняная крыша сразу набрякла, провисла под тяжестью воды. Косые струи проникали под навес.

Тогда наша долгоногая затянула шторы из такого же толстого полосатого полотна, что и крыша.

Вот так хоть вашу репутацию не подмочит. А шашлыка придется еще подождать — зашивается кухня. Да и куда вам торопиться в такой ливень?

И повернулась было, чтоб уйти.

О н. А пиво-то кто нам откупорит?

Она небрежненько так и царственно кинула нам на стол открывалку.

О н а. Сами справитесь, не маленькие, а то у меня делов и кроме вас полно.

И пошла себе, не оглядываясь. У нее были очень красивые ноги, длинные и легкие, и тугая, в обтяжку, юбка. На нее трудно было не глядеть, честное слово.

Он кивнул ей вслед.

О н. Видали? Каковы современные-то?! Хороша!

Черт его знает почему, именно тут, именно сейчас мне показалось, что вспомнил его, хоть ничего такого он не сказал, не сделал!..

Не то чтобы совсем вспомнил, а так, шевельнулось что-то, но так ясно и живо, что я даже вздрогнул — как это мне сразу в голову не пришло?!

Стало совсем темно, и, когда вспыхивала молния, его лицо казалось белым и бесформенным на черном почти фоне моря и тучи.