Я следую за офицером Феллоус, Джона идет сразу за мной. Офицер Хантер стоит у ресепшена. Стойка кажется нетронутой, не считая пропавшего компьютера Софи.
– Хантер, это доктор Харрис. Это ее офис. Я сказала, что она может осмотреться, глянуть, что пропало, но ничего не трогать.
– Конечно, – отвечает он.
Я прохожу в свой кабинет, минуя офицера. Обычно двери надежно заперты, я делаю это каждый раз в конце рабочего дня. Сейчас же на месте замка красуется месиво из щепок, видимо, вынесли ударом. Я резко вдыхаю, когда захожу в кабинет. Все в комнате разрушено: мебель перевернута, книжный шкаф на полу, книги и бумаги валяются повсюду.
Моего рабочего компьютера нигде нет.
– Что-нибудь пропало?
Я поворачиваюсь на голос стоящей в проходе офицера Феллоус.
– Аймак моей секретарши оттуда, – я указываю за спину офицера. – И из этой комнаты пропал мой, – я глубоко вдыхаю. – Там вся информация о моих пациентах. Конфиденциальные детали. Файлы запаролены, но все равно… – я замолкаю, обеспокоенная тем, что личная информация моих пациентов и детали их лечения могут быть кем-то прочитаны.
– Я бы не беспокоилась. Уверена, что ноутбук будет отформатирован и сбыт на руки скупщикам краденного довольно быстро. Именно так обычно и происходит.
– Я не получу его обратно?
– Сомневаюсь в этом, – она смотрит на меня, и в ее глазах смирение. – Хотя все это странно. Когда мы сталкиваемся с грабежом, то обычно место не громят вот так. Они просто берут, что им надо, и уходят, особенно когда срабатывает сигнализация. Вероятно, наркоманы под кайфом.
Я выдыхаю рывками.
– Не могу поверить, – я качаю головой, не в силах принять происходящее. – Думаю, лучше мне позвонить в страховую.
– Мне жаль, доктор Харрис.
Я выхожу из кабинета за офицером Феллоус. Джона все еще у стойки ресепшена, ждет меня, офицера Хантера нигде не видно.
– Я буду снаружи, – оповещает меня офицер Феллоус, покидая помещение.
– Что-нибудь пропало? – спрашивает меня Джона.
– Из того, что я заметила, – наши с секретаршей компьютеры. Ох, и еще разнесли мой кабинет.
– Разнесли? – хмурится он.
– Ага. Мебель перевернута, повсюду валяются книги и документы. Будто через кабинет пронесся торнадо.
Его брови сходятся на переносице.
– Мне нужно сделать звонок, убедиться, что Пол все еще в Манчестере.
– Что? Думаете, это мог быть он? Офицер сказала, что это, скорее всего, обычный грабеж.
– С каких это пор при обычном грабеже разносят помещение? Я сделаю звонок, чтобы убедиться, что он все еще там, – он достает телефон из пиджака и звонит. – Это Джона. Мне нужно проверить один электронный браслет. Пол Коннелли. Ага. Перезвони, – он убирает телефон обратно в карман. – Через пару минут мы все узнаем.
– Ладно. – Я начинаю нервно перебирать пальцами.
Кажется, будто до звонка проходит вечность.
– Да? Он все еще в Манчестере, – он встречается со мной взглядом. – Хорошо. Спасибо, – вешает трубку. – Он все еще у себя дома. Это не он.
– Слава богу, – я выдыхаю с облегчением.
– Я позвоню Андре, расскажу ему о случившемся. Вы, может быть, хотите позвонить Леандро? Андре обязан будет позвонить ему сразу после моего звонка, потому что таков протокол, так что вы, возможно, хотели бы опередить его.
– Я позвоню прямо сейчас.
– Я лечу назад первым же рейсом, – я подрываюсь с постели, хватаю джинсы со стула и натягиваю их.
– Нет, оставайся там, – раздается на линии твердый голос Индии.
– Тебя только что, черт подери, ограбили, Индия. Я возвращаюсь домой.
– Ограбили мой офис. Я не была в опасности. Я была дома.
– В твой офис вломились, а угрожавший тебе гребаный педофил как раз недавно вышел из тюрьмы. Совпадение? Не думаю. Я возвращаюсь домой. Это не обсуждается, Индия.
– Это совпадение. Джона проверял электронный браслет Пола. Он все еще дома, в Манчестере. Леандро, – она меняет тон голоса, делая его мягче, – Тебе нужно остаться в Бельгии. У тебя гонка.
– Сейчас мне на эту гонку вообще насрать, – огрызаюсь я.
– Тебе, может, и насрать, а вот твоей команде – нет. И твоим спонсорам, и фанатам, купившим билеты, чтобы посмотреть гонку, – им всем не насрать. Грабители не имеют никакого отношения к Полу. Полиция считает, что это были наркоманы, искавшие что-нибудь, что можно продать.
– Черт! – рукой я провожу по волосам, чувствуя себя раздраженным, беспомощным и проникаясь ненавистью к тому, что ничего не могу сделать. – Кто, мать твою, грабит психотерапевтов? Не похоже, чтобы у тебя в офисе было что-то ценное.
– Полиция считает, что они могли наткнуться на надпись на двери, зацепиться за слово «
– Чертова падаль, – рычу я. Беря паузу, я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Я сжимаю переносицу. – Ты в порядке? – спрашиваю я ее.
– Со мной все хорошо, милый. Не беспокойся.
– Я буду беспокоиться, потому что, пока ты там, а я здесь, я чувствую себя охеренно беспомощным. Я не могу помочь. Я не с тобой сейчас. Паршиво…
