– Прекрасно ты все знаешь. Я о Леандро Сильве. Он был твоим пациентом, а теперь вы трахаетесь. Поверь, кому как не мне знать, что это неправильно, Индия. А Сильва? Ты и правда выросла, – посвистывает он.
– Ты не знаешь, о чем говоришь.
– Конечно же знаю. У меня твой ноутбук. Здесь есть всё, все неприглядные детали трогательного ПТСР Сильвы и того, как ты его лечила. Забавная штука, я, должно быть, пропустил ту часть, где говорится, что отменный трах с ним часть лечения.
Мое тело замирает.
– Это жестоко.
Он смеется.
– Я видел вашу фотографию в газете. Боже, Индия, ты выглядишь еще более красивой, чем тринадцать лет назад. Но мне стало интересно, где бы ты могла встретить кого-то вроде Леандро Сильвы. То есть не похоже, чтобы вы крутились в одних и тех же кругах. Мне захотелось узнать о тебе больше. Так что я вломился к тебе в офис. Как же мне повезло, что в нем оказались файлы о Леандро Сильве. Вся эта жалостливая история написана черным по белому прямо для того, чтобы я ее прочитал. Потому что если бы я не смог найти что-нибудь в твоем кабинете, то пришлось бы переворачивать вверх дном весь твой дом, пока не обнаружилось бы хоть что-нибудь, но мне не хотелось расстраивать своего сына подобным вторжением.
– Он не твой сын! – кричу я в телефон.
– Он мой, Индия, и не смей, твою мать, забывать это. В его венах течет моя кровь.
– У него, может, и твоя кровь, но он не твой, и никогда им не будет.
Он разражается безумным смехом.
– Ты неплохо справилась в одиночку. Я хочу знать о тебе и Джетте все.
– Откуда ты знаешь его имя? – шепчу я. Я не говорила ему. Держала Джетта от него подальше.
– Да ладно, Индия. Узнать было не сложно. Он увлекается футболом и гонками, верно? Думаю, этому посодействовало то, что ты трахаешься с пилотом Формулы-1.
– Пошел ты, – огрызаюсь я.
Он снова хохочет.
– Ты сохранила книгу, что я дал тебе. Это правда тронуло меня, Индия.
Я застываю, не могу вдохнуть.
– Помнишь, когда я ее тебе дал? Это было сразу после нашего первого занятия любовью у меня дома. Мы лежали перед камином, завернувшись в твое любимое одеяло. Я хотел отдать тебе что-то свое, что-то ценное, потому что ты подарила мне нечто особенное.
– Ты имеешь в виду мою девственность? Которую ты забрал, когда мне было пятнадцать! Мне не нужно путешествие по гребаным закоулкам памяти, Пол. Как ты узнал о книге?
– Мой друг нашел ее в маленькой памятной коробке, когда ошивался рядом с твоим домом. Я попросил его оставить книгу на кровати. Крошечное напоминание обо мне. Мне не нравится быть в коробке, Индия. Я провел в коробке гребаных тринадцать лет! – кричит он, лишившись спокойствия.
Его гнев вынуждает меня отпрянуть от телефона. Я слышу, как он дышит в трубку.
– Это время в тюрьме… твоя вина, Индия. Ты должна мне.
– Ничего я тебе не должна. Ты сел, потому что развлекался манипуляциями над маленькими ранимыми девочками и склонял их к сексу.
– Ты никогда не была ранимой, и я, черт подери, уверен, что не принуждал тебя. Ты сама хотела. Не могла насытиться мной, если я все правильно помню. Всегда умоляла меня трахнуть тебя.
– Ты сделал меня больной.
Он издает мерзкий смешок.
– Боже, я соскучился, Индия.
– А я по тебе – нет! Честно говоря, я и не думала о тебе со дня, когда ты был приговорен в суде и когда я с облегчением наблюдала, как полицейские уводят тебя прочь. А теперь скажи мне, что тебе нужно, потому что ясно как день, что ты чего-то хочешь.
Перед тем как он отвечает, звучит короткая пауза.
– Денег.
Теперь моя очередь смеяться.
– У меня их нет, а даже если бы и были, то я бы тебе их не дала.
– У тебя парень при деньгах. Чистого капитала около ста пятидесяти миллионов, если верить гуглу. Уверен, он может расщедриться. Для него это сущие копейки.
– Я не буду просить у него денег.
– А придется, потому что, хоть я и думаю, что ты неплохо зарабатываешь своим делом, уверен, у тебя нет тех денег, что я хочу, тогда как у твоего парня есть. Если я не получу денег, то отошлю твои файлы прямо в Совет медицинских профессий и обязательно приложу вашу с Сильвой фотографию и милое письмо, в котором подробно будет написано, как ты воспользовалась уязвимостью пациента. Лицензию на практику вырвут из твоих рук раньше, чем ты успеешь хотя бы пикнуть что-то о своей невиновности. Ты знаешь, насколько Совет категоричен в такого рода инцидентах. Ты больше никогда не сможешь заниматься лечением. Ты будешь занесена в черный список. Психотерапевт без лицензии. И все годы подготовки и тяжелой работы, все время, проведенное вдали от нашего сына, пойдут псу под хвост. Тогда я подумал, просто между делом, что мог бы дать утечь документам в руки журналистам. Ты же знаешь, как они любят сочные скандалы.
– Зачем ты это делаешь? – мой голос ломается.
