Мои выходные официально шибанутые. Единственный повод для радости – то, что Леандро выиграл Гран-при в Бельгии. Я беспокоилась, что из-за стресса и проблем у него не получится, но он справился.
Все субботнее утро я отменяла сеансы на понедельник, пока Софи отменяла те, что должны были быть во вторник. Я подумала, что предоставить себе окно, чтобы привести кабинет в божеский вид, неплохая идея.
Кит и Джетт пришли в офис вместе со мной. Тут нас встретила Софи, и весь остаток субботнего дня мы провели, перебирая офисный хлам, создавая хотя бы видимость нормального помещения. На айпаде Джетта, который он притащил с собой, мы смогли посмотреть часть квалификации Леандро. Это к лучшему, потому что я бы возненавидела себя, если бы пропустила ее.
Кабинет был грязным, покрытым порошком из-за тех, кто снимал отпечатки. Честно говоря, он казался запачканным и оскверненным. Я хотела отскрести его до чистоты. Так что вернулась в воскресенье и отчистила офис до блеска.
После я отправилась в местный «Мир компьютеров» и приобрела новые аймаки для себя и Софи.
Когда я приехала домой, то в новостях увидела фото Леандро с той женщиной. Кит приволок местную газету, и фотография была на титульной странице. Внизу было наше маленькое фото, сделанное в Венгрии.
Конечно же, прессе было известно, что мы с Леандро вместе. Они знают мое имя, чем я зарабатываю на жизнь и что у меня есть сын, но кроме этого они не знают ничего.
Но истории такого типа, уличающие его в измене его девушке, что-то вроде пищи для жадных журналистов.
Если бы я не ожидала увидеть эту фотографию, я была бы опустошена. Она выглядит действительно компрометирующе. От одного взгляда на нее мне становилось плохо. Я даже не стала читать, что под ней написано.
Я доверяю Леандро, и мне мерзко, что его использовали.
Пресса постаралась нанести максимальный урон, вывалив статью утром в день Гран-при.
Леандро позвонил мне перед гонкой. Я ни словом не обмолвилась ни о статье, ни о фотографии. Я предполагала, что его команда и менеджер придержат новость до тех пор, пока он не уйдет с трека, чтобы не сбить его концентрацию. И была права, потому что и он во время разговора не упомянул об инциденте с газетой.
Хорошо, что они не рассказали ему все. Он победил, а этого могло бы и не произойти, попадись ему на глаза эта злополучная статья.
Он позвонил вскоре после гонки и был счастлив, хотя и взбешен тоже. Как только он пересек финишную прямую, ему рассказали о распространяющейся истории, чтобы во время общения с прессой о победе не получить неожиданный удар с их стороны.
И с тех пор мой телефон не переставал звонить. Журналисты хотели процитировать меня. Я не давала никаких комментариев относительно наших с ним отношений, после чего и вовсе стала игнорировать все звонки с неизвестных номеров.
Сегодня вечером Леандро вернется домой. Не могу дождаться. Ему нужно выполнить какие-то контрактные обязательства, дать несколько интервью, и после этого он полетит обратно.
Мне кажется, что его не было целую вечность. Честно говоря, не знаю, как буду справляться с его частыми отъездами. Это в тысячу раз сложнее, чем я думала.
На кухонном столе вибрирует телефон. Неизвестный номер. Вздыхая, я игнорирую вызов и встаю из-за стола, чтобы налить себе еще кофе. Как только я сажусь обратно, телефон снова оживает. Я сбрасываю звонок и продолжаю просматривать некоторые записи о пациентах, которые получилось спасти.
Телефон снова вибрирует. Тот же номер.
Снова сбрасываю.
Номер немедленно перезванивает.
Сброс.
Еще звонок.
Это что, какая-то игра?
Я разозлилась на безумного абонента, раздражение взяло надо мной верх, и я ответила на звонок.
– Прекратите звонить мне. Я не дам вам ни одной гребанной цитаты, так что просто отвалите, понятно?
На линии слышится низкий смешок. А затем следует голос… голос, который я узнаю без промедления.
– По-прежнему пылкая, как я посмотрю.
По позвоночнику ползет холод.
– П-Пол.
– Сколько лет, сколько зим, Индия. Я соскучился.
Я чувствую, как становлюсь девочкой, которой была прежде.
– З-зачем ты звонишь мне? У меня есть запретительное постановление. Тебе нельзя приближаться ко мне.
– А я и не рядом с тобой, Индия. Я в нескольких сотнях миль. Нигде не было сказано, что мне нельзя тебе звонить.
– Нельзя. Тебе нельзя связываться со мной любыми путями. Никаких звонков. Писем. Ничего.
Он снова посмеивается.
– Должно быть, я просмотрел эту часть.
– Я сейчас прерву разговор. И не смей связываться со мной.
– В твой офис вломились пару дней назад, правильно? Кошмар. Сегодня никому нельзя верить.
Моя кровь стынет в жилах.
– О-откуда ты знаешь?
– Потому что одним из тех, кто вломился, был я – то есть не я, конечно. Я не могу покинуть Манчестер, спасибо за это подлому электронному браслету. У меня есть друзья, что помогли мне.
– Я звоню в полицию.
– Звони, но что ты скажешь? Что у тебя отношения с бывшим пациентом?
Я почти задыхаюсь.
– Понятия не имею, о чем ты говоришь.
