Желание полностью

– Почему? – Он пожимает плечами. – Ведь мне он теперь все равно ни к чему.

Его слова пронзают меня, как ножи. Как будто он пытается выжечь из своей жизни все напоминающее о нас, о том, что между нами было. Да, тяжело думать о том, что мы потеряли, но я бы не променяла ни одно из своих воспоминаний на все деньги в мире – даже зная, что всему этому придет конец. Обычно он ведет себя так, будто отпустил прошлое, примирился с тем, что произошло, и с тем, что я тоже отпустила прошлое и стала жить дальше, но в такие моменты, как этот, я начинаю сомневаться, действительно ли это так.

– Что это? – спрашивает Мэйси, подавшись вперед, чтобы разглядеть подарок. – Ого! Джексон, какая красота!

– И ты просто обязана его принять, – говорит Мекай. – Эта штука больше не вписывается в обстановку комнаты Джексона – ты видела, какой она стала? Настоящая темница.

Я видела, и мне так от этого тошно.

– Я просто не…

– Возьми его, – говорит Джексон. – Это подарок. И он всегда предназначался тебе.

Я не знаю, что мне на это сказать – не знаю, что тут вообще можно сказать. К тому же ситуация становится все более неловкой, наши друзья смотрят то на меня, то на Джексона с таким видом, что ясно – они понимают, что это не просто дорогое произведение искусства. А Хадсон отошел в сторону и смотрит на все что угодно, только не на Джексона и не на меня.

– Хорошо, – шепчу я, потому что выбора у меня нет. – Спасибо.

Он кивает, но, как и Хадсон, не смотрит на меня, когда отвечает:

– Не за что.

Воцаряется неловкое молчание, но тут Мэйси – благослови ее бог – говорит:

– Давай, Хадсон, поставь еще одну песню про день рождения перед тем, как мы уйдем.

Он пожимает плечами, но идет к своей стереосистеме. Несколько секунд, и комнату оглашают звуки песни Birthday группы «Битлз», сопровождаемые теплым треском виниловой пластинки.

А пошло оно все на хрен. Я роняю мои подарки на пол возле рюкзака, хватаю Мэйси и танцую вместе с ней по всей комнате, как будто настал конец этого гребаного света.

И только много позднее, когда мы с Мэйси возвращаемся в нашу комнату, до меня доходит, что Хадсон так и не преподнес мне свой второй подарок.

Первые два дня выпускных экзаменов проходят лучше, чем я ожидала – я получаю оценку A за практические задания по этике силы и B за тест по физике полетов, так что теперь мне кажется, что ситуация с окончанием школы не так уж плоха. Во всяком случае, это было бы именно так, если бы надо мной не нависал тест по магической истории, подобно разбухшему снежному наносу, который вот-вот превратится в лавину и похоронит меня под собой.

Чтобы избежать провала, я договорилась с Хадсоном о еще одном занятии. Правда, объяснить мне материал вызывался и Джексон, но в последнее время мне ни о чем не хочется его просить.

И не из-за того, что он подарил мне тот рисунок Климта – или, по крайней мере, не только из-за этого рисунка. Думаю, я понимаю, почему он хочет избавиться от него. И все же всякий раз, когда я выдвигаю ящик письменного стола и смотрю на него, он напоминает мне о том, что мы потеряли, и я в который раз начинаю сомневаться в том, что Джексон в самом деле смог начать жить дальше.

И я бы поняла, если бы он не был так добр к Хадсону и ко мне.

Он не знает того, что знаю я – что Кровопускательница манипулировала нами. Что моя настоящая пара – это Хадсон. Я в сотый раз спрашиваю себя, правильно ли я поступила, скрыв это от него. И опять, как и прежде, решаю, что пользы от этого было бы меньше, чем вреда.

К тому же дело не только в том, что мы с ним расстались. Я это чувствую. С ним что-то не так, и это началось не сейчас. Джексон всегда держался немного отстраненно, немного холодно, до него всегда было трудно достучаться. Да, он подпустил к себе меня, но это не значит, что я не видела, каков он с другими. Но то, что происходит с ним сейчас, – это другое. Мне это не нравится, и думаю, другим членам Ордена это тоже не по душе. Но, похоже, никто из нас не знает, что тут можно сделать, тем более что теперь он настолько замкнулся в себе.

Я пишу Хадсону, что иду в его комнату, и он немедля отвечает, что вместо этого он встретится со мной на парадном крыльце. Что весьма странно, но ведь это он делает мне одолжение, так что я не могу возражать.

Он ждет у двери, когда я спускаюсь по главной лестнице замка.

– Привет, – говорю я, когда он с улыбкой поворачивается ко мне. – В чем дело? Ты хочешь пойти в одну из комнат для занятий?

– Вообще-то я подумал, что мы могли бы выйти, – отвечает он, и в его речи опять звучит сильный британский акцент, а значит, он нервничает или расстроен. – Сегодня чудесный день.

– Верно, – соглашаюсь я, пытаясь понять по его лицу, что происходит в его голове. Ему нет причины нервничать, поэтому я спрашиваю: – У тебя все хорошо?

– Конечно, а что?

Я качаю головой.

– Я просто хотела удостовериться. И да, я с удовольствием позанимаюсь на свежем воздухе. Только мне надо сбегать в мою комнату и взять куртку.