Желание полностью

Это угроза, притом не очень-то завуалированная, но мне плевать. Паника охватывает меня, лишая кислорода, давя на грудь. Я делаю глубокий вдох, потом еще и еще, считаю до десяти, до двадцати, до пятидесяти. Я проговариваю про себя названия десяти находящихся здесь предметов, пытаюсь сосредоточиться на том, как пальцы ног упираются в стельки кроссовок, но ничего не помогает. Я продолжаю смотреть в лицо Нури, вижу ее взгляд, и это уничтожает меня. Как и мысль о том, что Хадсон сейчас в тюрьме, что он уязвим, а я ничего не могу сделать, чтобы помочь ему.

Наверное, поэтому я и накидываюсь на Флинта.

– Ты знал, что так будет?

Он качает головой, но при этом избегает смотреть мне в глаза. И идет вперед с каменным выражением, а на его челюсти ходят желваки.

Это приводит меня в еще большую ярость. Это безэмоциональное существо так не похоже на Флинта, которого я знаю. Что это значит? Весь этот уик-энд – это просто ловушка? Но кто ее устроил: Нури или Сайрус?

Я в панике смотрю на Мэйси, которой обычно удается успокоить меня, но по ее глазам вижу, что она так же ошарашена, как и я. Что заставляет меня психовать еще больше.

Но я все же ухитряюсь держать рот на замке – и не распускать нюни, – пока Нури спускается с нами на один этаж ниже и ведет нас в наши комнаты. Мне нужно время. Не для того, чтобы успокоиться, а для того, чтобы оценить ситуацию. Обдумать мой следующий ход. И, если для этого мне надо оказаться в моей комнате, что ж, так тому и быть.

Коридор, по которому мы идем, великолепен, бальный зал, мимо которого мы проходим, восхитителен – и так огромен, что там, вероятно, могла бы разместиться тысяча гостей. В любое другое время я пришла бы в восторг, но сейчас я почти ничего не замечаю. Все мое внимание, все мое существо сосредоточено на Хадсоне и на ярко-синей нити внутри меня.

Я не знаю, как это работает, до недавнего времени я даже не знала, что эти нити существуют – пока не обнаружила внутри узы сопряжения с Джексоном. А потом мне было слишком страшно, чтобы так же внимательно приглядываться к узам сопряжения с Хадсоном.

Я боялась, что они покажут мне больше, чем я хочу увидеть, и я узнаю слишком много о нем… а он обо мне.

Боялась, что мне это слишком понравится.

Боялась, что я не смогу отказаться от этого – что я не смогу отказаться от него.

Но теперь я берусь за нить этих уз с той же решимостью, с которой обычно хватаюсь за платиновую нить. Я испытываю острую потребность найти его, почувствовать, убедиться, что он невредим.

Как только мои пальцы обхватывают нить этих уз, я чувствую его внутри себя, чувствую, как он сжимает свою часть. И на меня обрушивается столько эмоций, что я едва не спотыкаюсь. Я не готова анализировать эти эмоции, не готова признать их. И поэтому я начинаю перелопачивать слои наших отношений, пока не нахожу ту часть, которая мне нужна – просто Хадсона.

Я ожидаю, что что он будет так же напуган, напряжен, обеспокоен, как и я сама. Но я не чувствую ничего такого – и это могло бы испугать меня, если бы я не чувствовала внутри него тепло вместо тревоги, спокойствие вместо страха.

Хадсон в порядке – в полном порядке, во всяком случае, пока. Значит, у меня есть время, чтобы придумать, как вытащить его, прежде чем Нури перейдет к следующему этапу своего плана, в чем бы он ни состоял.

Жаль, что она не выдуманная злодейка из книги или фильма, готовая проговориться о своем гнусном плане, чтобы героиня смогла придумать, как сорвать его. Но это реальная жизнь, а не книга и не кино, и Нури явно не такая дура, чтобы выкладывать кому-то свои планы. Правда, впечатление человека, способного похитить кого-то и посадить в тюрьму, она тоже не производит, и тем не менее вот к чему мы пришли.

Я опять сжимаю ярко-синюю нить и испытываю воодушевление, словно ощутив удар током. Хадсон по-прежнему жив и по-прежнему силен – а только это и имеет значение.

– Это твоя комната, Грейс, – говорит Нури, остановившись вместе со мной перед красивой голубой комнатой. Здесь тоже висит люстра работы Дейла Чихули, стоит изящная серебристо-белая мебель, а кровать застелена покрывалом, которое чисто случайно всего на один оттенок светлее, чем узы сопряжения, на которые я смотрю последние пять минут.

Я киваю и, взглядом сказав Мэйси «зайди ко мне после ухода Нури», вхожу в комнату. Нури задерживается перед дверью, словно ожидая, что я скажу ей спасибо или закрою дверь, но скорее ад замерзнет, чем я сделаю то или другое.

Она пригласила нас сюда на праздник и чтобы помочь нам придумать, что делать, а затем сделала разворот и, не задумываясь, посадила Хадсона в тюрьму. Я ни за что не стану ее благодарить. И ни за что не закрою эту дверь, ведь она может запереть ее с той стороны.

Возможно, эта комната и являет собой воплощение роскоши, но если запереть дверь снаружи, она тоже превратится в тюрьму. Нет, я не стану сознательно отказываться от свободы. Ведь свобода стольких людей зависит от того, смогу ли я сохранить свою.