Я так и сделала, и теперь на мне красное платье с лямкой на шее, открытой спиной и юбкой в широкую горизонтальную полоску, которая облегает все мои формы и доходит мне только до середины бедра. Пойди я в манхэттенский ночной клуб, я бы идеально вписалась в обстановку, но сейчас мимо открытой двери в мою комнату проходит еще одна женщина в платье в пол, и я опять убеждаюсь, что в банкетном зале буду белой вороной.
В свою защиту я могу сказать, что это платье выглядело куда безобиднее на вешалке в моем гардеробе, чем сейчас, когда оно облегает мои формы.
– Перестань одергивать его! – шипит Мэйси, когда мы заходим в уборную и смотрим на себя в большое зеркало. – Ты великолепна.
– И неподобающе одета, – шиплю я в ответ.
– Это точно. Но это не наша вина, это вина Флинта, так что все претензии к нему.
У нас есть около часа до того момента, когда мы должны встретиться с парнями, но, по правде говоря, глядя на себя в этом платье, совершенно не подходящем для бала, я думаю, что было бы неплохо вообще не ходить на бал и вместо этого спрятаться в своей комнате. Я смотрю на Мэйси и вижу, что она подумывает о том же.
Я уже собираюсь это сказать, когда раздается стук в мою открытую дверь.
– Я посмотрю, кто это, – говорит Мэйси и исчезает. Несколько секунд спустя она пронзительно верещит, я выбегаю из ванной и ошеломленно смотрю на вешалки на колесиках, полные самых дивных бальных платьев, которые я когда-либо видела. Их по очереди вкатывают и ставят к дальней стене.
– Мисс? – Служитель, вкативший вешалки в мою комнату, протягивает мне маленький белый конверт.
– Спасибо, – говорю я и беру его. Руки у меня так трясутся, что открыть его у меня получается только с третьего раза. Наконец я достаю из него карточку с надписью от руки.
Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Я уже знаю, от кого это все – конечно, как же иначе, – и, если он написал на этой карточке что-то любовное, я не представляю, что произойдет. Тех моментов в темнице хватило, чтобы мое сердце застучало как бешеное. И я не знаю, готова ли я зайти в эмоциональном плане еще дальше.
Я знаю, что мы к чему-то движемся с момента нашего поцелуя. Мы оба это знаем. Но мои стены все еще слишком высоки, чтобы за них проникало что-то помимо подколок и жара, и я надеюсь, что он это понимает.
Я делаю еще один глубокий вдох и медленный выдох, пока Мэйси просит:
– Да читай уже!
И я читаю. И хохочу. Потому что это Хадсон, Хадсон во всей красе, и, разумеется –
– Что там? – с воодушевлением спрашивает Мэйси, пытаясь заглянуть мне за плечо.
Ну, нет, я не стану читать надпись на этой карточке вслух. Ни за что.
– Это от Хадсона. Он хочет, чтобы я почувствовала себя Золушкой.
Я подхожу к моему рюкзаку и кладу карточку в передний карман – тот самый, куда я, повинуясь порыву, спрятала подаренный мне бриллиант перед тем, как покинуть Кэтмир.
– Боже, – опять верещит Мэйси, и, подняв глаза, я вижу, что она держит два одинаковых платья. – Он прислал нам каждое платье в двух экземплярах, в твоем размере и моем.
Ну, разумеется. В этом он весь, этот умопомрачительный принц вампиров.
Я пытаюсь делать вид, будто не таю, но у меня ничего не выходит – особенно когда у меня подгибаются колени и мне приходится сесть на край кровати. Как я могу устоять перед Хадсоном, когда он делает такое? Одно дело – прислать своей паре платье. Я могла бы сказать себе, что это затем, чтобы я была подобающе одета, сопровождая принца вампиров. Но он прислал все платья из «Блумингдейлз» и угадал с размерами и для меня, и для Мэйси. Мои глаза затуманиваются, как бы я ни старалась.
Придурок.
Но Мэйси не дает мне возможности это обдумать. Она уже в движении, она бросается ко мне и рывком поднимает меня с кровати.
– Вставай! У нас всего сорок пять минут, – говорит она, – чтобы выбрать платье, которое снесет этому вампиру крышу.
Я смотрю на вешалки с платьями и выпячиваю челюсть. Он что, в самом деле думает, что может отказаться от попыток проползти мимо моих барьеров и вместо этого окружить меня такой заботой, чтобы эти барьеры разлетелись на куски? Ну нет, Хадсон Вега, только через мой труп.
Посмотрим, чья возьмет…
– Давай пойдем к парням и узнаем, вернулась ли Иден из Бруклина, – говорит Мэйси, когда мы выходим из моей комнаты.
У меня трепещет сердце, когда я нервно расправляю платье рукой. Мне не терпится посмотреть, что сделает Хадсон, когда увидит его.
