Я выбрала это платье по двум причинам. Во-первых, потому, что оно сидит на мне как влитое. Спереди его мягкий красный атлас идеально облегает фигуру до колен, подол скромно ниспадает до пола. На нем нет лямок, но лиф с небольшим треугольным вырезом все же достаточно закрывает мою грудь, чтобы я выглядела пристойно. Надев его, я сразу же ощутила себя словно Златовласка – словно я нашла то самое платье, такое платье, в котором я могу чувствовать себя привлекательной, и сильной, и готовой противостоять всему миру, даже если этот мир включает в себя самого привлекательного принца вампиров.
Открытая спина – это немного вызывающе, но от этого платье только выигрывает. Сегодня вечером Хадсон с помощью этого хода решил завоевать мое сердце, и я решила, что единственный возможный ответ – это не брать пленных. И это платье с его открытой, открытой спиной нанесет ему удар чуть ниже сердца…
Вторая причина, по которой я выбрала именно это платье, это то, что из десятка платьев, которые Хадсон прислал, только это было от «Армани». Это вызов, поскольку я уверена, что сегодня вечером он будет одет в смокинг от «Армани». Некоторые вызовы нужно принимать. Иные предназначены для того, чтобы накормить ими противника.
И этот именно таков.
Я смотрю на Мэйси, облаченную в свободное платье, открывающее одно плечо и сшитое из материи, окрашенной во все цвета радуги. Оно воздушное и такое яркое, что у меня начинает ныть сердце. Наконец-то – наконец-то – Мэйси возвращается к себе прежней.
Иден не присутствовала во время моей ссоры с Флинтом, поскольку отправилась на встречу со своей тетей и кузенами в Бруклин, предварительно поклявшись, что даже стая бешеных волков не сможет помешать ей поучаствовать в сегодняшнем торжестве. Но мы с Мэйси все-таки выбрали для нее платье, чтобы сегодня вечером ей тоже не пришлось чувствовать себя неловко. Мы оставили его в ее комнате, и теперь мне не терпится увидеть, как оно смотрится на ней.
Мы подходим к банкетному залу и видим Флинта, Луку и Хадсона. Я застываю, потому что, как я и боялась, все они выглядят невероятно в своих элегантных смокингах. И у всех глаза вылезают на лоб, когда они видят мое красное платье и радужный наряд Мэйси.
Флинт не улыбается своей фирменной улыбкой, когда его взгляд встречается с моим, и я открываю рот, чтобы извиниться за то, что сказала ему во время ссоры. Но слова застревают у меня в горле – ведь в том, что я наговорила ему, было немало правды.
Флинт тем временем кивает Мэйси и мне и, повернувшись, открывает перед нами дверь бального зала. Лука принужденно улыбается и говорит:
– Дамы, у вас шикарный вид.
Что касается Хадсона, то он не двигается с места, а я, похоже, оставила всю смелость в своей комнате, потому что сейчас не могу заставить себя встретиться с ним взглядом.
Отчаянно желая оставить позади все странные и неловкие чувства, наполняющие коридор, я, опустив голову, иду к двери бального зала. За моей спиной Хадсон шумно выдыхает, и я невольно ухмыляюсь. Похоже, мой план сработал, как я и ожидала.
Теперь я чувствую себя куда увереннее, подходя к двери бального зала, пока путь мне не преграждает Мэйси. Наклонившись ко мне, она шепчет так громко, что ее шепот наверняка слышен в глубине зала:
– Разве Хадсон как твоя пара не должен войти в зал с тобой?
Прежде чем я успеваю что-то ответить или убить ее на месте, она опирается на руку, которую ей предлагает Лука, и заходит в зал с радостной улыбкой на лице.
– Ты готов? – спрашиваю я Хадсона, чувствуя, что мои щеки горят от напоминания Мэйси о том, что мы сопряжены, особенно после того, что случилось между нами сегодня днем.
– А как же, – тихо рычит он и вместо того, чтобы взять мою руку, которую я протягиваю ему по примеру Мэйси, обнимает меня и кладет ладонь на мою обнаженную поясницу. Затем наклоняется и шепчет: – Я очень надеялся, что ты выберешь именно это платье.
Его дыхание касается моего затылка, и по моей спине бегут мурашки. Я говорю себе, что это из-за того, что происходило в последние дни – особенно из-за нашего поцелуя и из-за нашей перепалки в подвале.
Но Хадсон и правда великолепен. Его смокинг от «Армани» с атласными лацканами сидит на его длинном стройном теле так, будто он был сшит специально для него (и, если подумать, вероятно, так оно и было, ведь он как-никак принц вампиров), он выглядит на два миллиона долларов. И чертовски сексуально.
– Ты тоже хорошо выглядишь, – тихо бормочу я.
Этот комплимент удивляет его, и у него округляются глаза. Он улыбается улыбкой, сияющей ярче, чем те бесчисленные драгоценные камни, которыми украсили себя все здешние дамы-драконши, и еще более крепко и по-хозяйски обнимает меня за поясницу. От прикосновения его пальцев к коже у меня пересыхает во рту и появляется слабость в ногах.
Полная решимости взять реванш, я кошусь на него и говорю:
– Хрустальные туфельки – это так старомодно.
– Да ну? – Он придвигается еще ближе, и его глаза вспыхивают. – А нижнее белье?
Я вскидываю бровь точно так же, как это делает он.
– Думаю, это зависит от девушки.
