– С тех пор как я прибыла в Кэтмир, мои шансы на успех всегда были невелики, Нури. Но иметь слабые шансы на успех – это все-таки лучше, чем не иметь вообще никаких.
– Особенно для девушки, которая умеет добиваться успеха, несмотря ни на что. – Она вздыхает, затем продолжает: – Я могу дать тебе неделю.
– Неделю? – Я широко раскрываю глаза. – Чтобы найти эту ведьму?
– Найти ее – не проблема. – Она берет листок бумаги, пишет на нем координаты и протягивает его мне. – Но заставить ее поговорить с вами и помочь будет нелегко. Однако, если вам не удастся сделать это в течение недели, Сайрус захочет узнать, почему я не захватила Хадсона в плен. Он решит, что Двор драконов слаб – или что мы собираемся выступить против него. Я не могу допустить ни того ни другого.
Я ее понимаю, ведь она находится в таком же тупике, как и я. Но я добавляю:
– Я смогу выбрать такую неделю, которая мне подойдет, или речь идет именно о следующей неделе, во время которой я и все мои друзья должны быть в Кэтмире на выпускной церемонии?
– О следующей неделе, это однозначно.
– Я так и думала.
Она ухмыляется.
– Хорошо, что ты умеешь добиваться успеха, несмотря ни на что.
– Да, хорошо, – бормочу я.
– Разве тебе не надо выпустить на волю вампира? – Она многозначительно смотрит на ключ в моей руке.
– Да. – На сей раз вздыхаю уже я сама. – Надо.
– Тогда займись этим. Банкет начинается в восемь, а я терпеть не могу, когда гости опаздывают.
Выйдя из кабинета Нури, я почти бегу по коридору, но не перехожу на настоящий бег, поскольку за мной зорко следят гвардейцы, стоящие на расстоянии пятидесяти футов друг от друга, и, судя по их виду, они готовы при малейшем подозрении изрыгнуть огонь.
В конце концов я добираюсь до лифта, но путь вниз – сущее наказание. Я готова поклясться, что этот лифт останавливается на каждом из пятидесяти шести этажей, что дает мне массу времени, чтобы представить себе Хадсона избитым и прикованным к стене. Единственное, что успокаивает меня – это узы нашего сопряжения, они такие же крепкие и ярко-синие, как всегда.
И я знаю, что он со своей силой может причинить этому зданию немалый урон. Я вздыхаю, потому что мне также известно, что он не захочет, чтобы об этом стало известно. А значит, он этого не сделает.
К тому времени, когда лифт останавливается на цокольном этаже, у меня уже мокрые ладони, а в животе разверзлась пустота. Я выбегаю из лифта в вестибюль и лихорадочно верчу головой, не зная, чего ожидать, но отчаянно желая поскорее отыскать Хадсона.
Я ожидаю, что наткнусь на гвардейца или надзирателя, похожего на кого-то из персонажей «Подземельев и Драконов», но тут никого нет. Только это помещение – темное, гулкое, от вида которого по коже бегают мурашки.
Я осторожно иду вперед, пытаясь сориентироваться в тускло освещенном подвале. Насколько можно судить, он занимает весь этаж и совершенно не похож на другие этажи этого небоскреба.
Здесь нет ни светильников работы Дейла Чихули, ни мягкой мебели – собственно, здесь вообще нет мебели и почти нет источников света. Пара мерцающих лампочек у самого потолка годятся лишь для того, чтобы тут царила не кромешная тьма, а зловещий полумрак. Не самый удачный декор.
Но нет никакого смысла стоять тут и психовать, так что я осторожно иду вперед. Несколько шагов – и я вижу, что вокруг меня решетки, разделенные короткими простенками. Они образуют…
Сколько же узников рассчитывает разместить у себя Двор драконов? Похоже, у Нури достаточно тюремных камер, чтобы разместить здесь половину населения Нижнего Манхэттена.
Все ближайшие камеры пусты, и я бегу к центру подвала. До противоположной стены здания далеко, а свет так тускл, что я не могу хорошо разглядеть камеры.
Из заднего левого угла доносится странное шипение, и, хотя я не вижу, что именно производит этот звук, он настолько зловещ, что мне страшно подойти близко. Беглый осмотр правой половины помещения обнаруживает две вещи. Во-первых, камеры здесь и впрямь пусты, а во-вторых, они точь-в-точь повторяют то, что я видела в Кэтмире… вплоть до вмонтированных в стены ручных и ножных кандалов.
У меня все внутри обрывается при мысли, что и Хадсон может быть закован в такие кандалы, и я начинаю двигаться быстрее, заглядывая в каждую из тех камер, которые еще не осмотрела, и чувствуя отчаянное желание поскорее найти его.
Может, Нури все это время лгала мне? Может, она позвала меня в свой кабинет просто для того, чтобы отвлечь мое внимание, пока ее люди творили с ним что-то ужасное? От этой мысли меня бросает в дрожь, хотя я и приказываю себе успокоиться и не паниковать. И не обращать внимания на странный шуршащий звук, который становится тем громче, чем ближе я подхожу к заднему левому углу этого подвала.
