Пока мы едим, где-то на заднем плане играет оркестр из пятнадцати музыкантов, затем, когда ужин подходит к концу, на танцпол в центре зала выходят несколько пар.
Наш стол окружает стайка девушек-драконш, и сперва я думаю, что они нацелились на Флинта, что вызывает у меня усмешку, ведь все внимание Флинта принадлежит Луке. Но затем до меня доходит, что это из-за Хадсона, и я начинаю чувствовать себя пятым колесом – особенно когда они начинают наперебой приглашать его на танец, а он всякий раз отказывается, поглядывая при этом на меня.
Наконец после того, как одна девушка бросает на меня особенно злобный взгляд – такой, будто она не просто желает моей смерти, а хочет, чтобы меня обмазали медом и положили на муравейник, полный огненных муравьев, – я говорю ему:
– Знаешь, ты не обязан это делать.
– Делать что? – спрашивает он, и на его лице отражается замешательство.
– Отказывать им. Если ты хочешь потанцевать, танцуй, – с напускным безразличием отвечаю я.
– В самом деле? – Он оглядывает зал, смотрит на юных драконш, которые пожирают его глазами… что несправедливо. Я рада тому, что драконы обходят меня и Мэйси стороной – мне и так хватает парней, – но что плохого в том, что я хочу, чтобы моя пара пригласила меня потанцевать? Или есть какая-то причина, по которой он не хочет танцевать со мной в зале, полном высокопоставленных драконов?
Я настолько погружена в свои мысли, что едва не пропускаю мимо ушей его вопрос:
– И с кем же я, по-твоему, должен пойти танцевать?
Я сглатываю. О черт, а что, если он все же пригласит меня на танец? Вероятно, тогда я из-за своих туфель просто поставлю его в неловкое положение.
– А тебе не кажется, что на этот вопрос ты должен ответить себе сам?
– Ты права. – Он улыбается на удивление бодрой улыбкой. – Возможно, мне следовало бы пригласить…
Он явно собирается пригласить на танец меня.
– Думаю, мне надо потанцевать с Флинтом, – говорю я, перебив его. И, повернувшись к Флинту, спрашиваю: – Ты потанцуешь со мной?
На его лице отражается растерянность, что немудрено, если учесть наш недавний разговор, но… мне кажется, танцуя с Флинтом, я буду меньше смущаться, чем танцуя с Хадсоном. К тому же я должна извиниться перед Флинтом. А он – передо мной. Мне надо было поговорить с ним раньше, сразу после того, как я пришла из подвала, но я не знала, что сказать… и, должна признаться, надеялась, что он придет ко мне сам. Но он не пришел, и теперь у меня такое странное чувство, что если мы не поговорим об этом сейчас, то не сможем поговорить уже никогда.
А я этого не хочу.
Так что если приглашение на танец поможет нам преодолеть эту неловкость и избавит меня от смущения, которое охватит меня, если пойду танцевать с Хадсоном, то я не имею ничего против того, чтобы одним выстрелом убить двух зайцев.
– Ты хочешь потанцевать с Флинтом? – спрашивает Хадсон, глядя то на Флинта, то на меня.
– Э-э, да. Конечно. – Флинт и Лука обмениваются изумленными взглядами, затем Флинт встает и берет меня за руку. – С удовольствием, Новенькая.
– Что ж, ладно, – ехидно говорит Хадсон. Я отодвигаю свой стул и встаю на ноги, надеясь, что не подверну лодыжку в этих нелепых туфлях, взять которые меня уговорила Мэйси. – Смотри не подцепи блох.
– Что-что? – спрашивает Флинт.
– Ты тоже. – Я улыбаюсь Хадсону самой приторной своей улыбкой и почти что тащу Флинта на танцпол.
– О чем это он? – спрашивает он и оглядывается, словно опасаясь, как бы Хадсон не вонзил в него свои клыки.
– Ни о чем, – отвечаю я, и он кладет вторую руку на мою поясницу. – Просто мы с ним поспорили.
– Да, мне знакомо это чувство, – говорит Флинт, и мы начинаем двигаться вместе с остальными танцующими. Должна сказать, что Флинт отличный танцор. Сама я только и могу, что держаться за своего партнера и покачиваться, если речь о медленных танцах, но Флинт так умело ведет меня, что мы по-настоящему вальсируем.
– Прости меня, – говорю я спустя несколько секунд. – Я зря набросилась на тебя.
– Я бы не сказал, что зря, – отвечает он. – В твоих словах было много правды.
Лед в моей груди начинает таять.
– Согласна, – говорю я. – Но было не обязательно осыпать тебя оскорблениями и выговаривать тебе при всех. Просто я так боялась за Хадсона и была так зла на тебя… – Я замолкаю, потому что это не очень-то хорошее извинение, если ты начинаешь набрасываться на человека снова.
– Ты была зла, потому что я не видел параллелей. Ты была права, все так. – Он обнимает меня, затем снова начинает вести в вальсе. – Однажды я извинился перед тобой за свои поступки, но этого было недостаточно. Прости меня, Грейс. Сейчас я поверить не могу, что тогда считал себя правым. Я чувствую себя таким говнюком.
– Спасибо, – говорю я. – Я знаю, что сегодня ты бы так не поступил, так что… давай просто не будем возвращаться к этой теме, идет?
– Идет, – отвечает он, и тут музыка меняется, вместо вальса оркестр начинает играть свинг. – К тому же нам с тобой надо потанцевать.
