Он выбрасывает руку и кружит меня, затем опять притягивает к себе. Я этого не ожидала и наполовину смеюсь, наполовину визжу, схватив его за плечи, чтобы не упасть.
– Что ты делаешь? – хихикаю я.
– Развлекаюсь, – отвечает он, шевеля бровями, затем опять закручивает меня.
Я еще никогда не получала такого удовольствия на танцполе – хотя я по-прежнему уверена, что могу в любой момент сломать лодыжку. Но Флинт отличный партнер, и благодаря его мастерству я продолжаю твердо держаться на ногах, даже когда он закручивает меня, словно тряпичную куклу. Взглянув на наш стол, я вижу, что Хадсон все еще сидит на своем месте, разговаривая с Лукой и Мэйси. Я окидываю взглядом танцпол и замечаю Иден, танцующую с одним из драконов. Ее улыбка приветлива, но не выражает большого интереса. Интересно, не пригласит ли она Мэйси потанцевать с ней?
У Хадсона горят глаза, и, когда я встречаюсь с ним взглядом, у меня на секунду пресекается дыхание. Но затем Флинт опять закручивает меня, и этот момент проходит.
Наконец, примерно через минуту музыка подходит к концу, и я уже готова попросить о передышке, но тут Флинт смотрит за мою спину и улыбается.
– Думаю, сейчас наша пара будет разбита, – говорит он и делает шаг назад.
– Что ты… – Я замолкаю, оборачиваюсь и вижу перед собой Хадсона.
– Можно? – спрашивает он, протянув мне руку в ту самую секунду, когда начинает играть медленная пылкая баллада.
Поначалу я так удивлена, что отвечаю не сразу. Но затем Флинт слегка подталкивает меня, и я начинаю энергично кивать.
– Да, конечно.
Хадсон улыбается, берет меня за руку и обнимает. И хотя он не такой понтовщик, как Флинт, ему хорошо известно, как нужно обнимать партнершу по танцу, чтобы она чувствовала себя защищенной, но совершенно свободной.
И, немного отстранившись, чтобы повихлять плечами и бедрами, я понимаю – Хадсон ведет себя со мной так всегда. Он всегда находится рядом, чтобы помочь мне, если мне понадобится его помощь – так было и тогда, когда я пыталась зажечь те свечи, и когда я сдавала этику силы, и когда сражалась против его отца.
Он позволяет мне самой постоять за себя – собственно говоря, он настаивает на том, чтобы я боролась сама, – но он всегда держится рядом, чтобы помочь в случае чего. Не знаю, почему я не понимала этого прежде.
Мне немного неловко оттого, что я осознала это только сейчас, когда он прижал меня к себе так крепко, что я ощущаю его мышцы. Так крепко, что я опасаюсь, как бы он не услышал бешеного биения моего сердца.
Он смотрит на меня, и в его глазах горит такая страсть, что у меня начинают дрожать руки, сжимается горло.
– Хадсон, – шепчу я его имя, потому что это единственное слово, которое я могу сказать, которое приходит мне в голову.
Я вижу, как это поражает его, как он с усилием сглатывает, прежде чем ему удается улыбнуться и прошептать мое имя.
Он медленно, медленно опускает голову, и мое тело приходит в полную боевую готовность. Потому что это совсем не похоже на то, что произошло между нами в лесу в Кэтмире. В тот раз все случилось быстро, жестко, и нас тут же охватил испепеляющий жар. А на этот раз жар нарастает так постепенно, что ты этого даже не замечаешь… пока огонь не разгорается вовсю.
– Хадсон, – опять произношу я, и мой голос звучит слабо и хрипло.
Он тоже замечает это – я вижу это по его расширившимся зрачкам, неровному дыханию, легкой дрожи.
И тут, когда он готов вот-вот поцеловать меня, когда его губы почти касаются моих, над нашими головами вдруг раздается взрыв.
Хадсон притягивает меня к себе, чтобы защитить. Мы оба поднимаем головы, смотрим вверх, и я потрясенно ахаю, когда до меня доходит, в чем дело. В какой-то момент в последние несколько минут потолочные светильники были убраны, задвинуты в пустоты между панелями, образующими потолок, а теперь и он сам отодвигается, так что становится видно небо – и самый потрясающий фейерверк, который мне когда-либо доводилось видеть.
Хадсон смеется, я же охвачена благоговейным трепетом, глядя на гигантские разноцветные вспышки.
– Пойдем, – говорит Хадсон и ведет меня к нашим друзьям. Они охают и ахают – все, даже Флинт, который наверняка видел это уже много раз. Но когда Хадсон предлагает переместиться в пустой угол между двумя стенами со множеством окон – прямо над рекой, – зрелище становится еще более великолепным.
Потому что теперь фейерверк оказывается не только над нами, но и вокруг нас. Нас окружают вспышки огней, красных и лиловых, золотых и зеленых, розовых и белых. Затем появляются светящиеся линии и образуют фигуры гигантских огнедышащих драконов и корон.
Это самое невероятное шоу, которое я видела в жизни. Оно кажется волшебным, и хотя Лука объясняет, что эти картины рисуются с помощью дронов, это уже не важно. Это все равно кажется мне настоящим волшебством.
Все в этой ночи дышит волшебством. Особенно когда фейерверк завершается и оркестр снова начинает играть, и мои друзья и я опять идем танцевать и танцуем под звездами.
