– Я еще не знаю, что делает он, но давайте хотя бы попытаемся это выяснить, прежде чем вы двое изобьете друг друга до полусмерти.
– Я не уверен, что дело закончится именно так, – говорит Реми. – Хотя я люблю, когда мне бросают вызов.
– Я с удовольствием покажу тебе, как закончится дело, – рычит Хадсон, ощерив клыки.
– Все, хватит, – рявкаю я. – Не могли бы вы все-таки удержать уровень своего тестостерона в таких рамках, чтобы не отравить им нас всех?
– Не хочу прерывать ваше состязание за место альфа-самца, – самым своим постным тоном говорит Флинт, – но мой уровень тестостерона вполне себе в рамках.
И тут Реми и Хадсон, только что рычавшие друг на друга, смотрят на Флинта с таким видом, будто он им помешал.
Я же готова его расцеловать. Это так похоже на него – этот очаровательный дракон смог придумать, как сбавить градус напряжения в то время, как мои собственные попытки, похоже, только увеличивали его.
Окинув Флинта беглым взглядом, Реми опять поворачивается ко мне.
– Ну и спутники у тебя, Грейс.
Все замирают.
– Откуда… откуда ты знаешь мое имя?
Но он только пристально смотрит мне в глаза, и я чувствую, как меня словно бьет током. Нет, это не тот жар, который пронзает меня, когда я бываю с Хадсоном – сексуальным влечением тут и не пахнет. И все же это сильно. Он как будто заглядывает внутрь меня, перебирает мои органы, сортирует мою кровь, клетки и молекулы, из которых я состою, чтобы определить, кто я на самом деле.
Это странное чувство, и, пока мы смотрим друг другу в глаза, оно нарастает. Затем его глаза становятся темными и какими-то вихревыми, похожими на небо во время грозы, и я чувствую, как сила, таящаяся в нем, тянет меня к нему. И я почти иду, но Хадсон обвивает рукой мою талию и притягивает меня к себе, так что его грудь прижимается к моей спине.
– Не смотри ему в глаза, – шепчет Хадсон, и хотя теперь у нас есть дела поважнее, когда его дыхание обдает мои ухо и шею, по моему телу пробегает дрожь.
Затем он смотрит на Реми и приказывает:
– Прекрати свои штучки, ведьмак. Или я заставлю тебя прекратить.
Повисает напряженное молчание. Реми смотрит на нас так, будто мы мелкие букашки под микроскопом.
– Всему свое время, Грейс, – наконец отвечает он на мой вопрос о том, откуда он знает мое имя. Затем тихо щелкает языком. – Сделай милость, подойди сюда,
Я не могу понять, приглашение это или приказ. Собственно говоря, я вообще никак не могу понять, что собой представляет этот Реми. Да, он кажется холодным и пугающим, но ведь здесь же тюрьма. И как, черт возьми, он узнал мое имя? Быть может, это и есть самое страшное, но что-то внутри меня подсказывает мне, что бояться нечего. Что в нем есть что-то знакомое. И что он мне не угрожает.
Это совершенно непонятно.
Все в нем отпугивает – кроме его взгляда. Он слишком уж настороженный. Слишком осторожный. Слишком уж…
И тут меня осеняет. Я понимаю, почему он кажется мне знакомым.
Он не первый парень в моей жизни, который притворяется психопатом, чтобы никто не пригляделся к нему и не увидел его мук… Именно с таким парнем я сейчас сопряжена.
И я не могу сдержаться и разражаюсь смехом. Ох уж эти мужчины. Порой они так незатейливы.
– Может, ты сам подойдешь и расскажешь мне немного о себе? – парирую я. – Начни с того, как тебе удалось снять свой браслет. – Я многозначительно смотрю на его голое запястье.
Мгновение поколебавшись, он говорит мне:
– Ты мне нравишься. – И тут я вижу, что в глазах его пляшут веселые огоньки. Весь наш разговор был для него шуткой.
– Да уж, это очевидно, – бормочет Хадсон, но Реми не удостаивает его вниманием.
Вместо этого он вслед за мной смотрит на свое запястье, на котором нет браслета, и поначалу кажется, что он ответит. Но потом он пожимает плечами и говорит:
– Думаю, я просто особенный.
– Особенный? Да ну? – насмешливо бросает Хадсон и обхватывает меня еще крепче. – А может, самовлюбленный? Впрочем, одно другому не мешает, не так ли?
Реми так удивлен – и недоволен – этой колкостью, что я не могу не захихикать. И не я одна, зверь в темном углу тоже смеется – и его заливистый смех наполняет всю камеру весельем. Реми вмиг тоже заливается смехом.
– Черт возьми, Колдер. Зачем тебе понадобилось портить потеху? Все, хватит, хорош прятаться в тени.
– Я все гадала, когда ты наконец дашь мне повеселиться, – отвечает приятный женский голос, и Хадсон, Флинт и я изумленно переглядываемся.
Потому что как, черт возьми, женщина могла издавать тот рык, который мы слышали? Это остается непонятным, пока Колдер не выходит из тени и не оказывается, что эта девушка так же высока, как Флинт, а ее бицепсы так же огромны, как у Реми. На вид ей лет семнадцать. А еще она красавица – это несомненно. Длинные рыжие волосы, большие карие глаза, груди, по сравнению с которыми даже мои кажутся маленькими, и заразительная улыбка, которая освещает всю камеру, как и ее смех.
