Он одет в такую же черную тюремную робу, как и я – хотя он выглядит в ней лучше, чем я, я в этом уверена, – но сейчас его обычно безупречный помпадур стоит дыбом. На левой щеке чернеет мазок сажи, костяшки пальцев ободраны.
– Я в порядке, – говорю я, инстинктивно подаваясь к нему.
Но между нами тут же встает женщина, которая привела меня сюда, она опять на мгновение грозно высовывает свой раздвоенный язык и приказывает:
– С-с-садитесь. – Ее тон не допускает возражений.
И я спешу к первому столу справа, за которым сидит малый, похожий на жуткого мертвеца.
Хадсон садится недалеко от меня, и вид у него спокойный, хотя и неопрятный. Когда я наконец встречаюсь с ним взглядом, он ободряюще улыбается, чуть заметно кивает… и это немного успокаивает меня. А когда пару минут спустя в комнату входит Флинт с еще более пышной прической афро, чем обычно, из-за действия адских ветра и огня, мы оба вздыхаем с облегчением.
Когда Флинт садится, женщина с раздвоенным языком исчезает, как и двое мужчин, сопровождавшие Хадсона и Флинта. Когда они уходят, мы все немного расслабляемся, потому что те, кто сидит за столами, хотя и выглядят жутко, похоже, просто выполняют свою работу.
– Ты в порядке? – спрашивает Хадсон Флинта, когда дверь закрывается за женщиной с раздвоенным языком и двумя мужчинами.
– Да. А ты?
Он кивает, и то же самое делает Флинт.
– Что с нами случилось? – шепчу я. – Хадсон, ты сумел, ну ты понимаешь… позаботиться о своих кандалах?
Хадсон качает головой, глядя на свои руки.
– Мне еще не доводилось видеть таких браслетов. Я не знал, какую из рун нужно убрать.
– Это место такое чудное, – добавляет Флинт. – Я тут подумал и понял: пламя было нужно, чтобы уничтожить любую магию, которая попала в тюрьму вместе с арестантом и которую браслет не смог нейтрализовать.
– А сканер в последней комнате нужен для того, чтобы нас опознать в случае чего, – говорит Хадсон.
– Да, я тоже так подумал, – говорит Флинт, откашлявшись. – А для чего было нужно остальное, я не знаю.
Мы замолкаем на несколько минут, но я вижу, что у Хадсона и Флинта что-то на уме, потому что они переглядываются, что окончательно выбивает меня из колеи, что сейчас совершенно некстати.
– Кто были эти люди? – спрашиваю я, почти боясь услышать ответ. – Ее язык…
– Это василиски, – мрачно отвечает Флинт.
– Василиски? – повторяю я, чувствуя, как меня охватывает ужас.
– Молчать! – рычит один из чиновников, и от его рыка даже Флинт закрывает рот.
Текут долгие минуты, и единственные звуки в повисшем молчании – это зловещий стук ногтей по клавишам ноутбуков. Это действует мне на нервы – и не мне одной: Флинт качает ногой, а Хадсон постукивает средним пальцем по большому.
Наконец, когда напряжение становится невыносимым, Флинт спрашивает чиновника, который занимается им:
– Что теперь?
Чиновник, не отрывая глаз от экрана своего ноутбука, говорит скрипучим голосом:
– Теперь мы выделим вам камеру.
– Вместе с Реми? – спрашивает Флинт.
Чиновники многозначительно переглядываются – и Хадсон определенно это замечает. Его взгляд становится настороженным, он вытягивает ноги перед собой и откидывается на спинку своего стула.
– Я тоже хочу к Реми. Это по мне.
Я недоуменно смотрю на Флинта, но он только пожимает плечами – что кажется мне странным, поскольку именно он заговорил об этом самом Реми, кем бы он ни был.
– О, и раз уж вы подыскиваете нам камеру, то мы надеялись получить комнату с видом на море, – шутит Хадсон. – Ведь Реми это нравится, не так ли?
– Лучше бы вам следить за языком, – шепчет чиновник, занимающийся мной, скребя ногтями по столу. – У Реми крутой нрав.
Брови Хадсона ползут вверх при подтверждении того, что Реми существует. Это явно грозный малый, раз чиновники считают, что им нужно предостеречь нас.
– Он ожидает ее, – слышится громовой голос из тени в глубине комнаты.
Я вздрагиваю еще до того, как его обладатель выходит на свет, потому что я не подозревала, что там кто-то есть. Однако когда он выступает, все внутри меня замирает. Потому что по сравнению с этой тварью все прочие здешние существа кажутся похожими на мягкие игрушки.
Это создание ужасает. И дело не только в странных ветвистых рогах на его голове, поскольку вообще-то я ничего не имею против лосей, а в том, что его лицо состоит из всевозможных острых углов, в которых нет определенного сходства ни с человеком, ни с лосем, его черты отдают демонизмом. Более того, его серая кожа просвечивает, вены и артерии на ней куда заметнее, чем у нормального человека – и даже чем у остальных существ в этой комнате. Заметив, что я смотрю на него, он изображает на лице подобие улыбки, обнажив двойные ряды острых как бритвы зубов.
Он делает еще пару шагов в мою сторону, я отрываю взгляд от него и перевожу на Хадсона, который, похоже, готов прыгнуть между мной и этим существом. И хотя я уверена в том, что Хадсон невероятно крут даже без своей магической силы, я также считаю, что этот малый мог бы с ним потягаться на равных.
