– Только если попросите, притом вежливо, – повторяет она, и на этот раз весь стол смеется. – Но должна сказать вам одну вещь. Все достанется победителю. Верно, Хадсон?
Он не отвечает, только покорно кивает.
Но вид у него очаровательный, он выглядит сущим душкой – что не укрывается от остальных. А тут еще Колдер, глядя на них, призывно шевелит бровями – и в результате все они бросаются к нам.
Не знаю, в чем тут дело – то ли на Колдер и Хадсона обратил внимание один из завсегдатаев, то ли они двое особенно приглянулись лохам, но те буквально отталкивают друг друга, чтобы попасть в голову очереди. Не проходит и минуты, как все они поставили по золотой монете за право потягаться с Колдер или Хадсоном.
Колдер тоже ставит по монете на каждую из схваток, и я гадаю: сколько же у нее при себе монет? К каждому из них выстраивается длинная очередь желающих – почти по двадцать пять человек, – и наверняка им не удастся побить всех соперников. Среди последних есть огромные экземпляры, и, хотя я убеждена, что Хадсон сможет их победить, я не очень-то уверена, что это под силу и Колдер.
Я знаю, она сильная, очень сильная – это очевидно, – но настолько ли, чтобы победить взрослого вампира в расцвете сил? Особенно теперь, когда она не имеет доступа к своей ипостаси мантикоры?
У меня екает сердце, когда к ним подходит первая пара противников. Каждый из них кладет на стол по монете рядом с монетами Хадсона и Колдер, усаживается напротив и ставит руку на локоть.
Хадсон и Колдер подаются вперед и берут своих противников за руки. А Флинт – которому каким-то образом досталась роль рефери – объявляет правила.
– Никто не должен отрывать задницу от сиденья, в схватке участвует только одна рука, победитель забирает ставку, а решение о ничьей выносит рефери. Таковы правила. Не нравится – скатертью дорога.
Никто не встает с места и не жалуется, так что Флинт продолжает:
– Начинаем на счет три. Раз, два, три!
Не успевает он замолчать, как все уже кончено – Колдер и Хадсон впечатывают руки своих противников в стол с такой силой, что у меня мелькает мысль, что в дереве могут остаться вмятины.
Вмятин нет, но я уверена, что по крайней мере у одного из побежденных растянуты связки запястья.
Второй и третий матчи проходят так же, как и первый, но четвертым противником Хадсона становится великан. Колдер одерживает победу над демоном, однако Хадсон терпит поражение.
Он принимает свой проигрыш с улыбкой и шуткой, и вскоре возникшее было напряжение рассеивается, и становится ясно, что все здесь хорошо проводят время – чего не скажешь о большинстве остальных игр в этом зале.
Вскоре Реми куда-то уходит со своими двумя таинственными свертками, и я решаю немного побродить вокруг, поскольку остальные все еще поглощены армрестлингом. В обычных обстоятельствах я осталась бы у стола, но я немного переживаю из-за слов Колдер о том, что у меня за душой нет ничего, кроме моих женских чар.
Однако я не отхожу далеко – это было бы неразумно после того, что случилось с тем троллем. Мне совсем не хочется терять конечности. Поэтому я держусь подальше от надзирателей и продолжаю бродить рядом со столами в центре Гексагона, ища глазами что-нибудь такое, что могло бы вызвать у меня интерес.
Первыми на глаза мне попадаются несколько драконов в человеческом обличье, которые играют в карты. Они все покрыты ссадинами и язвами, и мне становится их жалко. Что это с ними, гадаю я. Кто сотворил с ними такое: тюрьма или, быть может, Каземат?
Я прохожу мимо группы мелких сверхъестественных существ, имеющих крылышки, разноцветные волосы и по несколько рядов острых зубов. Кто они? Феи? Эльфы? Или кто-то еще? Не знаю, но кто-то из них улыбается и пытается склонить меня купить у них какой-то переливающийся порошок. Неподалеку несколько шелки продают флаконы с какой-то водой… может, морской? В конце концов я останавливаюсь у стола, за которым две ведьмы руководят игрой в шарики. Та из них, что помоложе, здорово напоминает мне Гвен с ее блестящими черными волосами и робкой улыбкой.
Вот только чем дольше я тут стою, тем больше уверяюсь в том, что она использует эту улыбку для собственной выгоды – чтобы убедить людей, что в этой игре нет обмана. Но я играла в такие игры не раз: отец Хезер – профессор математики, и он обожал демонстрировать нам, как та или иная игра может вестись нечестно. А также показывать, как можно обратить это в свою пользу. Когда из-за стола встает последний из недовольных игроков – но не устраивает сцену, которая могла бы привлечь внимание тюремщиков, – на его место сажусь я.
– Ты тут новенькая, – замечает старая ведьма, руководящая игрой.
– Да, – соглашаюсь я.
– С кем ты?
Я не понимаю, о чем она, и, должно быть, это отражается на моем лице, поскольку она смеется и говорит:
– Кто привел тебя сюда?
– Реми и Колдер. Они…
