– Ничего. – Я немного удивлена тем, что мне удалось выдавить из себя это слово, поскольку мое тело, прижатое к его телу, бьет дрожь.
Он вопросительно вскидывает одну бровь, затем говорит:
– Мы уже пришли.
– А-а. – Я высвобождаюсь из его объятий и неловко оглядываюсь по сторонам, стараясь на глядеть на него. Он смеется, кладет ладонь на мою поясницу и ведет меня к гигантской секвойе, растущей на краю рынка, на ветке которой висит огромная деревянная табличка с надписью: «ДЕРЕВО СОЛАЙ».
Мы с Хадсоном переглядываемся, открываем дверь и входим в просторное помещение внутри дерева. Большую его часть занимает ювелирный магазин, заполненный огромными стеклянными витринами, в которых выставлено множество украшений: кольца, серьги, браслеты.
В остальной части пространства за столами трудятся великаны, а по краям работают печи для обжига. Мое сердце неистово колотится при мысли о том, что среди этих великанов может быть и жена того кузнеца.
– Какие красивые, – говорю я девушке за первым из прилавков, разглядывая выставленные на нем кольца не великанских, а человеческих размеров.
– Спасибо, – отвечает она с открытой приветливой улыбкой. Она на несколько лет старше Ирим и, вероятно, даже старше меня. – Я получаю немалое удовольствие, делая их.
– Я тебя понимаю, – говорю я ей, глядя на серебряное кольцо без камня, на котором выгравированы какие-то изящные символы. В этих символах есть нечто взывающее ко мне, и мне очень хочется померить его. – Они потрясающие.
Хадсон тоже ходит по ювелирному магазину, но его интересуют витрины в задней части помещения, где выставлены браслеты. Большая часть слишком мала, так что их не мог изготовить тот кузнец, которого мы ищем, но начать можно и с них.
– Какие классные, – говорит он девушке, к ее одежде приколота табличка с именем Оля. – Кто их автор?
– Одна из жительниц нашего города, – отвечает Оля. – Она очень талантлива и творит чудеса с любым металлом, который попадает ей в руки.
– В самом деле? – Похоже, он заинтересовался большим браслетом, и при виде символов, выгравированных на нем, у меня пресекается дыхание. Руны на нем очень похожи на руны на кандалах Неубиваемого Зверя. – А она берет заказы?
– Вряд ли. – По лицу Оли пробегает тень. – Она не любит общаться с людьми – тем более с чужаками. С тех пор как она потеряла мужа, она очень грустит, и мы все бережем ее.
– Ты уверена? – спрашивает Хадсон, убедительно делая вид, будто его интересует именно этот браслет. – Потому что это…
Он осекается, когда я хватаю его за руку и осторожно сжимаю ее, чтобы заставить сдать назад. Похоже, Оля начинает беспокоиться, а нам ни к чему давать повод для подозрений, которые могли бы заставить великанов замкнуться или, хуже того, доложить родителям Ирим, что у нас на уме.
Видимо, Хадсон понимает, что к чему, потому что он перестает наседать на нее, расспрашивая об авторе браслетов, и вместо этого принимается расхваливать кольцо, которым я любовалась у первого прилавка.
Оля опять начинает улыбаться и сыпать названиями рун, выгравированными на серебре. Убедившись, что Хадсон больше не наседает, я пытаюсь высвободить свою руку, но вместо этого он переплетает свои пальцы с моими, и мне вспоминается тот момент, когда я летела над лесом и он, обняв меня и приблизив свое лицо к моему, игриво прошептал:
– Попалась.
Ощущая трепет в груди, я делаю вид, будто меня интересует только это кольцо, а не наши сомкнутые руки, и, охая и ахая, почти не слушаю Олю, которая объясняет значение выгравированных на нем рун.
– Ты не хочешь примерить его? – спрашивает она наконец.
– Да, очень, – честно отвечаю я. – Но у меня нет при себе денег. – Это не совсем так – у меня в рюкзаке есть двести долларов, но это американские деньги, а я не знаю, какая валюта в ходе у великанов.
– Зато у меня есть, – говорит Хадсон и достает из кармана золотую монету, на которой выбито дерево.
Оля расплывается в улыбке.
– Прежде я никогда не встречала ни вампиров, ни горгулий. – Она опять смотрит на кольцо. – К тому же я вижу, что кольцо выбрало тебя.
Мои брови ползут вверх, и я поворачиваюсь к Хадсону, чтобы спросить его, что она имеет в виду, но он только широко улыбается мне. От вида ямочки на его щеке, которую я вижу так редко, у меня тает сердце, и я не могу перед ним устоять. Я кладу свободную руку ему на грудь и, вздохнув, растворяюсь в нем. Затем всматриваюсь в его глаза и вижу, как его зрачки расширяются настолько, что поглощают почти всю радужку, так что остаются тонкие голубые ободки. Его губы шевелятся, но я не слышу слов, как будто нахожусь под водой.
Оля достает кольцо из витрины, и Хадсон поднимает наши сомкнутые руки и надевает его мне на палец, что-то шепча. От прикосновения его пальцев все мое тело сотрясает дрожь, дыхание пресекается.
Видимо, даже Оля чувствует то, что происходит между нами, и, хлюпнув носом, говорит:
– Это было прекрасно.
