Желание полностью

Это просто из-за уз сопряжения, говорю я себе, прочистив горло и пытаясь восстановить дыхание. Вот почему я испытываю к Хадсону все эти странные чувства. Это просто действие уз сопряжения.

Мой палец начинает зудеть, и я вижу, как на секунду руны на кольце вспыхивают ярко-оранжевым светом, затем гаснут.

Я опять смотрю Хадсону в глаза, и он говорит:

– Это мой подарок тебе, Грейс.

Хадсон купил мне кольцо? Почему? Что это значит? Мое сердце начинает бешено биться, и я вспоминаю, где мы, словно пробудившись ото сна.

О боже. Я позволила Хадсону купить мне кольцо.

Он смотрит на меня, прищурив глаза, и вздыхает.

– Ты же не станешь делать из этого проблему, не так ли?

– Конечно, стану. Ты не можешь просто так покупать людям магические кольца.

– Ага, она опять обрела дар речи. – Он подмигивает Оле. – Я знаю, дорогая, что на самом деле ты хотела один из тех браслетов. – Он кивком показывает на массивные браслеты, которые он разглядывал прежде.

Я хочу возразить, но он пристально смотрит на меня, и тут меня осеняет.

– Да, дорогой, сегодня я хотела браслет. – Я дуюсь, изображая избалованную девицу. – Пожаалуйста?

Он делает вид, будто привык к моим капризам, и устремляет умоляющий взгляд на Олю.

– Если тебе не безразлично мое счастье, ты позволишь моей паре померить один из этих потрясающих браслетов.

Оля качает головой, бормоча что-то о сопряженных парах, и идет в глубину магазина к витрине с браслетами.

– Что ты делаешь? – шепчу я.

Он изгибает одну бровь.

– Доверься мне.

Я не колеблюсь.

– Да.

На его щеке опять появляется ямочка, когда он сжимает мою руку и нарочито громким голосом говорит:

– Все что хочешь, дорогая.

Мы идем к Оле, и у меня такое чувство, будто меня переехала фура, на которой было написано имя Хадсона.

Остается надеяться, что на моем сердце не останется следов покрышек.

Должна признаться, что Хадсон действовал умно. После того как я померила браслет, он принялся рассматривать его со всех сторон… пока не увидел на его внутренней стороне гравировку, которую и надеялся найти: ФЕЙЛИЯСОЛАЙ. Пусть ювелирша и отказалась рассказать нам больше, зато теперь мы знаем имя жены того самого кузнеца. Это хорошее начало.

Я объяснила ювелирше, что этот браслет нравится мне меньше, чем кольцо, которое купил Хадсон, и она довольно кивнула (поскольку изготовила это кольцо сама) и положила браслет обратно в витрину.

– Да, нелегко соперничать с обетным кольцом, изготовленным в дереве Солай, – говорит он. – Я тебя понимаю.

У меня округляются глаза – я понятия не имею, что мне следует на это сказать, особенно в свете затаенных чувств, связывающих меня с Хадсоном – но необходимость отвечать отпадает, поскольку в эту минуту в магазин, весело болтая, входят мать и дочь.

Мать останавливается и смотрит на нас, а девочка улыбается и приветственно машет рукой. При виде новой покупательницы Оля сдается и говорит:

– Если вы хотите приобрести подобный браслет, то его изготовила Фейлия Брака. – Затем, объяснив нам, как пройти к дому Фейлии (у той сегодня выходной) и пожелав нам удачи, она переключает свое внимание на мать и дочь, которые разглядывают витрину с медальонами.

Мы машем ей на прощание, благодарим за кольцо и идем к двери, улыбаясь, поскольку теперь у нас есть информация, за которой мы, собственно, и явились сюда. Теперь мы на шаг ближе к тому, чтобы освободить Неубиваемого Зверя и найти Корону.

Когда мы направляемся обратно к рынку, чтобы встретиться с нашими друзьями, я невольно начинаю гадать, что же случится теперь.

Тем более что Хадсон по-прежнему держит мою руку. Ту самую, на которую надето обетное кольцо.

Хадсон, конечно, может называть меня трусихой, но я ни за что не стану спрашивать его, что именно я могла ему пообещать, когда он надел магическое кольцо на мой палец. Не сегодня.

К счастью, сам он не заговаривает на эту тему, и следующие полчаса мы проводим, бродя по рынку в ожидании наших. К тому же я ем.

Каждый продавец еды, мимо которого мы проходим, желает, чтобы мы угостились его блюдами – поскольку мы являемся гостями Колоссора, – и, поскольку Хадсон не ест, пробовать все приходится мне одной.

В обычных обстоятельствах это было бы нетрудно, ведь все очень вкусное, а я в последнее время слишком часто была вынуждена питаться печеньем Pop-Tarts и батончиками с мюсли, но порции слишком уж велики. Сколько бы я ни просила накладывать поменьше, в каждой палатке мне дают по меньшей мере половину того, что смог бы съесть средний великан.

Так что, когда полтора часа подходят к концу, я успеваю объесться, проглотив несколько пирогов с мясом, кучу лесного фалафеля, кучу пирожных с бойзеновыми ягодами, ножку копченой индейки (только потому, что я отказалась взять целую индейку), овощи, поджаренные на огромном вертеле, и кусок огромной жареной грудинки.

– Нам надо убраться отсюда, – шепчу я Хадсону, с трудом проглотив еще пару кусочков грудинки. – Больше мне не съесть.

Хадсон кивает и уводит меня с рынка.