Я открыла коробочку, наклонила ее, и мне на ладонь выпала тоненькая золотая цепочка. Я осторожно расправила ее, высвобождая маленькую золотую подвеску в форме раковины морского гребешка. Подняв ее в мерцающем свете костра, я потрясенно молчала. Впервые в жизни парень подарил мне драгоценное укра- шение.
– Прочитай на обороте, – предложил Брайс.
Я перевернула подвеску и поднесла ближе к свету. С трудом удалось разобрать несколько слов:
Я смотрела на подвеску, не в силах отвести глаз.
– Какая красивая… – прошептала я, чувствуя ком в горле.
– Я никогда не видел, чтобы ты носила цепочки, поэтому не знал, понравится ли она тебе.
– Она прелесть, – я наконец повернулась к нему. – Но теперь мне неловко от того, что я ничего не подарила тебе.
– Как же не подарила? – возразил он. В его темных глазах плясал отблеск костра. – Благодаря тебе у меня есть воспоминания.
Мне казалось, мы остались одни в целом мире. Нестерпимо захотелось объяснить ему, как много он значит для меня. Я подыскивала верные слова, но они не находились. В итоге я просто отвела глаза.
За костром волны были не видны, но я слышала, как они набегают на берег, приглушая треск пламени. Пахло дымом и солью, в небе над головой прибавилось звезд. Дейзи свернулась клубком у моих ног. Чувствуя на себе взгляд Брайса, я вдруг поняла, что он влюблен в меня. И ему все равно, что я вынашиваю чужого ребенка или что я скоро уезжаю. Для него не имело значения, что я не настолько умна, как он, или талантлива, или что я даже в лучшие времена недостаточно симпатична для такого парня, как он.
– Поможешь мне надеть? – наконец сумела попросить я, и собственный голос показался мне чужим.
– Конечно, – пробормотал он.
Я повернулась к нему спиной и подняла волосы, он случайно задел пальцами мой затылок. Когда он застегнул цепочку, я коснулась подвески, подумав, что на ощупь она такая же теплая, как я сама, и сунула ее под свитер.
И я снова откинулась на спинку стула, чувствуя, как от осознания его любви кружится голова, и гадая, как и когда это произошло. Перед мысленным взглядом возникали вспышки воспоминаний – знакомство с Брайсом на пароме; то утро, когда он появился в дверях; его реакция на известие о том, что я беременна. Мне вспомнилось, как я стояла рядом с ним, глядя на рождественскую флотилию, и как бродила среди елок и других украшений на ферме в Вансборо. Вспомнилось, каким было выражение его лица, когда я подарила ему рецепт булочек, и предвкушение в его глазах, когда он впервые протянул мне фотоаппарат. И, наконец, снимок, на котором он стоял на стремянке, заколачивая окна, – я знала, что буду хранить его вечно.
Брайс спросил, хочу ли я посмотреть в телескоп, и я, как в трансе, поднялась со своего места и прильнула к окуляру, слушая, как Брайс объясняет, что я вижу. Несколько раз он поворачивал и настраивал линзы, а затем приступил к рассказу о планетах, созвездиях и далеких звездах. Он ссылался на легенды и мифы, но я почти не улавливала смысла его слов – отвлекали его близость и мои новообретенные озарения.
Я все еще находилась под действием этих чар, когда Брайс начал показывать мне, как делать «ещёйки». Насаживал маршмеллоу на прутики, объяснял, насколько высоко над пламенем надо держать их, чтобы они не загорелись. Собрав лакомство из крекеров, плиток «Херши» и маршмеллоу, мы съели его, наслаждаясь тягучей сладостью. Я увидела, как нити маршмеллоу потянулись от губ Брайса при первом укусе, как он наклонился вперед, подбирая их, потом быстро выпрямился и приподнял вязкую сладость над ртом, чтобы не упустить ни капли. И рассмеялся, без слов напомнив мне, что ему удается почти любое дело, и при этом он никогда не воспринимает самого себя всерьез.
Несколько минут спустя он поднялся со своего стула и направился к пикапу. Дейзи увязалась за ним, Брайс вытащил из кузова что-то большое и громоздкое – что именно, я не сразу поняла. Он протащил свою ношу мимо костра и остановился поодаль, на плотном песке у самой воды. Только когда он запустил странный предмет в небо, я поняла, что это воздушный змей, и провожала его взглядом, пока он поднимался все выше и выше, скрываясь в темноте.
Совсем по-детски Брайс помахал мне, и я направилась к нему.
– Змей?
– Мне помогли сделать его папа с Робертом, – объяснил он.
– Но его уже не видно.
– Не подержишь минутку?
Змея мне не доводилось запускать с детства, но этот держался в небе как приклеенный. Из заднего кармана Брайс вынул что-то вроде пульта дистанционного управления от телевизора. Он нажал кнопку, и змей вдруг возник в темном небе, освещенный красными огоньками – как я догадалась, елочной гирляндой. Огоньки словно бежали по каркасу из реек, обрисовывали большой треугольник и несколько распорок.
– Сюрприз! – объявил Брайс.
