– Я тебе давно говорила, что надо бы сесть на диету, – она подняла палец в воздух. – Вон, какое пузо отъел! Скоро ни в одни двери не войдёшь!
– Сама же кормишь на убой! – упрекнул Николай.
– Ладно бы хоть волосы на голове имелись. Да куда уж?! – посетовала она. – А у твоего отца была такая шикарная шевелюра. Кучерявый брюнет!
– Странно, тогда почему я блондин? – удивился Николай. Его губы изогнулись в лукавой улыбке.
– Бес его знает! Наверняка виновата дурная наследственность твоего отца!
– А то, что я пошёл по твоим стопам, случайное стечение обстоятельств? Так что ли? – съехидничал Николай.
– Не перечь матери! Ей виднее!
Марк наблюдал за разговором матери и сына. Вернее за реакцией Серинды. Поначалу она хмурилась, затем улыбалась, а под конец начала громко смеяться.
Он не понимал ни слова из сказанного и, тем не менее, прекрасно ощущал настроение, царившее в комнате. Такого настроения он никогда не ощущал рядом со своими родными.
– Соня! – воскликнула бабуля. – Представь меня уже, наконец, своему хахалю!
– Да не мой он! – всплеснула руками Серинда.
– Ой… не будь дуррой, – поддела её старушка. – У него же по глазам всё видно!
– Что видно?
– Издеваешься? Да? Над бедной старушкой? – Тамара положила свои руки на бёдра.
– Ничего я не издеваюсь! Я ничего не вижу в его глазах!
– Я вижу, а ты нет?
Серинда покачала головой в знак отрицания.
– Он смотрит на тебя как голодный лев на свою добычу!
– Что? – растерянно переспросила Серинда.
– Он хочет тебя трахнуть, – пояснил дядя Коля. – Что? – удивился он, когда две пары голубых глаз уставились на него в немом укоре. – Здесь вроде как все взрослые.
– Кроме одного недоумка-переростка, – съязвила Тамара. – Где твои манеры, Коля?
– Прости, маман, – Николай развёл руки в стороны. – Сказывается дурная наследственность моего папаши-библиотекаря!
– И то верно, – Тамара прищурила левый глаз. – Твой папаша был ещё тем сквернословиком!
– Порой я удивляюсь, ты ли вообще меня родила? – усмехнулся Николай.
milorka 16.03.2014 13:09 » ГЛАВА 20
ГЛАВА 20
ГЛАВА 20
Серинда неуверенно остановилась перед дверью в дом. Несколько минут она просто стояла, замерев, в ожидании. Затем, тяжело вздохнув и мысленно обругав себя за трусость, прикоснулась пальчиками к ручке двери.
Дверь резко распахнулась, явив взору Серинды женщину, о возрасте которой в приличном обществе принято умалчивать (семьдесят с хвостиком). Разгневанную, надо признать. Лицо, испещрённое сеткой морщин, недовольно морщилось. Серинда опустила глаза.
– Стыдно? – прокаркала старуха.
– Очень, – робко ответила Серинда.
– Так и будешь переминаться на пороге? – скрипучий голос дрогнул. – Иди и обними меня, негодница!
Серинда бросилась в объятия сестры своей бабули. Зарыдала навзрыд. Прижала тельце старухи к себе, целуя её лицо. В эту самую минуту расстояние и годы разлуки растаяли, словно снежинки под лучами горячего солнца. Вернулись вечера, которые они обычно проводили втроём на кухне этого дома: Серинда и две её любимы бабули. Сёстры, которых она разлучила. Две родные души, вынужденные жить на разных континентах. И всё это по её вине.
– Ну-ну… – баб Тома похлопала внучку по спине. – Кончай слёзы лить. Разлила здесь озеро печали.
Серинда некрасиво шмыгнула носом. Утёрла рукавом курточки мокрое лицо и попыталась придать своим губам изгиб, слабо напоминающий улыбку.
– Что за американский хмырь с тобой приехал?
Баб Тома – она такая! С разбегу в карьер. Правду-матку в лицо! Не любила ходить вокруг да около.
– Вовсе он не «хмырь», – заступилась Серинда за Марка, сразу же пожалев, что при этом не проглотила свой язык.
Всё, она пропала! Теперь бабка из неё всё клещами вытянет!
– Его лицо мне показалось знакомым.
– Наверное, он напомнил тебе Бредли Купера, – подмигнула Серинда, снимая и вешая куртку в прихожей.
– Кого? – повернулась Тамара, уже было направившаяся в самое сокровенное место этого дома – кухню.
– Актёр, – подсказала Серинда. – Помнишь, мы с тобой смотрели фильм «Мальчишник в Вегасе»? Он тебе там больше всех понравился.
– Ну да, ну да… – пробормотала старуха. – Бабник!
– Признаю, – Серинда подняла руки вверх для придания своим словам большего эффекта, – не самая его лучшая роль!
– Бабник! – зачем-то повторила Тамара и при этом её голову осенила ещё одна вспышка памяти. – Ёжик хренов! – она стукнула кулачком правой руки о раскрытую ладонь левой. – Он же копия Патрика в молодости! Этого старого пройдохи!
– Ты-то откуда его знаешь? – изумилась Серинда.
– Откуда надо, оттуда и знаю, – мягко огрызнулась старуха. – И вот, что я тебе скажу, милочка… Не стоило тебе с ними связываться! – она уставила на внучку указательный палец. – Выкинь из своей головы бредни влюблённой дурочки! Этот мужчина не для тебя! От него будут одни неприятности! Попомни мои слова!
– Да за что вы с бабкой взъелись на них? – чуть повысив голос, поинтересовалась Серинда. – Баб Том, с чего ты вообще взяла, что он мне нравится? – она пожала плечами и отвела свой взгляд в сторону, стараясь рассмотреть узор на ковре под своими ногами. – Я на него работаю и только!
– Вотжежбл…
