— Я с самого начала говорила, — вздохнула Габби, — что у меня были опасения в отношении твоего плана, поэтому я не хочу препятствовать происходящим в тебе переменам. Но я должна знать, почему это вдруг приобрело для тебя такое значение? Еще несколько часов назад у тебя не было уверенности, что Саймон не является таким же лжецом, как и его отец.
Лиллиан вздрогнула. Ведь она обвиняла его в этом. Медленно повернувшись к Габби, Лиллиан встретилась с ее взглядом.
— Когда я нашла его вечером, невозможно было ошибиться в том, что он искренне переживал боль. А когда он заговорил о своем отце… я… я поверила ему, Габби. Возможно, это глупость или принятие желаемого за действительное, но мне кажется, он ничего не знает, кроме того, во что его отец хотел, чтобы он верил. И теперь, когда правда выплывает наружу, она убивает его.
Вдруг совершенно неожиданно ее глаза наполнились слезами, когда в голову пришла мысль о том, сколько еще неприятной информации предстоит узнать Саймону. Включая тот факт, что она сама появилась здесь с целью разоблачения и мести.
— Но ты действительно можешь забыть, зачем приехала сюда? — тихо спросила Габби. — Предсмертная просьба отца, печальная кончина матери… Ты можешь забыть все это?
Лиллиан закрыла глаза. Это было единственным, что вызывало в ней нерешительность. Много месяцев ею управляло желание отомстить и выполнить долг, который не смог выполнить ее брат. Это заставляло ее двигаться вперед, даже когда сил уже не было.
— Не знаю, — призналась Лиллиан. — Я только чувствую, что моя мать все же заслуживает справедливости, просто я не понимаю, как это сделать.
— Ты потеряла все. — Габби взяла ее за руку. — Вполне понятно, что тебе хочется вернуть хоть что-то.
— Утром я пойду к Саймону, — с дрожью в голосе сказала Лиллиан. — При свете дня, думаю, мне многое станет понятнее.
— И что ты ему скажешь? Признаешься, зачем приехала сюда?
Лиллиан содрогнулась при одной мысли об этом. Господи, если он узнает, что она приехала сюда и занималась с ним любовью с единственной целью — уничтожить уважаемое имя его семьи, можно только догадываться, какой будет его реакция.
— Нет, — нахмурилась Лиллиан, понимая, что это трусость с ее стороны, — пока нет. Посмотрю, может, мне удастся узнать что-нибудь еще о том, что его так расстроило. Может быть, если я узнаю правду, мне станет легче. Если мне станет известно, что любимый сын Роджера Крэторна презирает своего отца, то это станет лучшей местью за содеянное им, даже если я не совершу ее лично.
Габби кивнула, и Лиллиан прочла в ее глазах полный покой. Удивительно, но она сама чувствовала то же самое. Мысль о мести никогда не доставляла Лиллиан удовольствия. Это была только необходимость. Долг, который она должна была взвалить на себя, потому что больше его выполнить было некому.
От мысли о том, что можно оставить все как есть, ей стало так легко, как не было уже много лет.
— А как же Саймон?
Тихий вопрос Габби заставил Лиллиан вздрогнуть.
— А что Саймон? — вопросом на вопрос ответила Лиллиан, хотя прекрасно понимала, что имела в виду подруга.
— Вы занимались любовью сегодня, и совершенно очевидно, что тебя связывает с ним нечто гораздо большее, чем просто физическое влечение. — Габби склонила голову набок. — Что ты с этим собираешься делать?
— Не знаю. Я по-прежнему думаю, что прошлое наших семей не позволит нам быть вместе. Кроме того, если он узнает, зачем я приехала сюда, как отношусь к его отцу… Вероятнее всего, он возненавидит меня.
— И тем не менее ты по-прежнему хочешь большего, да? — прошептала Габби.
Лиллиан повернулась к подруге спиной и направилась в спальню.
— Я много чего хочу, Габриэла, но большую часть желаемого я не получу никогда.
Прошло всего два часа после того, как Лиллиан вернулась к себе в комнату, но теперь, неожиданно для себя, она снова покидала ее. Наступил рассвет, пришло время поискать Саймона. Ей хотелось как можно раньше поговорить с ним, во-первых, чтобы никто не помешал, а во-вторых, она боялась, что струсит и не сделает этого.
Прежде чем она полностью откажется от идеи мести, надо убедиться, что это правильное решение. Для этого, казалось ей, вполне достаточно поговорить с Саймоном и выяснить, что беспокоит его. Она цеплялась за последнюю надежду, что этот разговор освободит ее от исполнения предсмертной просьбы отца.
Лиллиан осторожно шла по тихим коридорам. Остальные гости еще долго будут спать, а слуги, даже если уже встали, будут слишком заняты домашними делами, чтобы обращать на нее внимание, если она будет вести себя тихо и осторожно.
Спустившись по винтовой лестнице в холл первого этажа, Лиллиан зевнула. Она не спала прошедшую ночь. Даже забравшись под одеяло, она беспокойно крутилась и вертелась, вспоминая прикосновения Саймона. Вероятно, она никогда не почувствует их вновь. Слишком многое стоит между ними: и то, что уже известно, и то, о чем Саймон даже не подозревает.
Лиллиан, вздохнув, взялась за ручку двери кабинета Саймона. После короткой молитвы о мужестве она толкнула дверь и вошла в комнату.
