Рис тихо засмеялся, и Лионесс ощутила на своих губах его теплое дыхание. Она выругалась про себя: сердце билось все чаще и чаще. Теперь язык Фоко вытворял на ее губах то же, что и палец на щеке. Лионесс не могла сопротивляться этому человеку, он действовал на нее, будто крепкое вино. Но она же решительная и умная. Тогда почему бы ей не вести себя с Фоко решительно и разумно?
Те чувства, то желание, что он в ней пробудил, были неправедными. Да и сам он ничуть не заботился о спасении души. А ведь совсем скоро она станет женой другого мужчины — значит, что ей нужно научиться сражаться с этим безумием, которое охватывает ее всякий раз, когда Фоко дотрагивается до нее.
Но бороться с этим чувством — все равно что перестать дышать.
Лионесс прислонилась к Рису, застонав от отвращения к себе.
— Фоко, как же я объясню это моему мужу?
Он прекратил свою одуряющую атаку.
— Объяснишь что?
— Вот это. Тебя, — не осмеливаясь взглянуть Фоко в глаза, девушка уткнулась лбом в его грудь. — То, что ты каким-то образом заколдовал меня.
— А ты, оказывается, куда глупее, чем я думал, — пророкотал граф.
Лионесс попыталась было вырваться. Но когда она толкнула Фоко в грудь, больше походившую на непробиваемую стену, девушка убедилась, что ее старания тщетны. Признавая поражение, она спросила:
— В каком смысле?
— Ибо ты не заколдована, Лионесс. Я не накладывал на тебя никаких чар. Если, конечно, ты не называешь чарами простое желание.
— Желание это или нет, оно греховно, — Лионесс снова попыталась вырваться, и на сей раз Рис отпустил ее. — Нехорошо вожделеть иного мужчину, кроме мужа. Гореть мне в аду за чувства, что ты во мне пробудил.
— О каких чувствах ты говоришь, Лионесс?
Щеки девушки зарделись от стыда. Лионесс не ответила на вопрос Фоко, едва сдерживая желание закрыть ладонями пылающее лицо. Не скажешь же графу, что она вспыхивает от обычного поцелуя. Равно как не расскажешь о бессонных ночах, проведенных в грезах о том, каково это — лежать под ним, сгорая от вожделения. Вместо этого она продолжала настойчиво твердить:
— Я знаю, тебя это не беспокоит, но я буду осуждена на вечные муки.
Темная бровь мужчины удивленно взлетела.
— Разве я не обещал тебе ад? Так чего же тогда бояться?
Напоминание об его угрозе как нельзя лучше помогло развеять остатки тумана страсти. Лионесс выпрямила спину, задрала подбородок и смело встретила мрачный взгляд Фоко.
— Да, обещал. Скажи мне, Фоко, мое наказание уже началось?
Он пожал плечами.
— Если ты спрашиваешь, то думаю, что нет.
— Мне следует ожидать, что оно начнется в ближайшее время?
— Возможно.
Фоко — самый несносный человек на свете! Лионесс выдавила из себя улыбку, подавляя желание топнуть ногой и завизжать, словно обиженный ребенок.
— Ты оттягиваешь его лишь потому, что знаешь: ожидание выводит меня из себя.
— Выводит из себя? — он широко распахнул глаза в нарочитом удивлении. — А я-то был уверен, что тебе нравится морочить людям голову. Неужели ты одумалась?
Лионесс промолчала. Девушка слишком хорошо понимала: ответив Фоко, она наверняка угодит в расставленные им сети.
Его дыхание согревало щеку Лионесс.
— Или же тебе нравится лишь выигрывать? — мужские губы, такие манящие и горячие, дразнили, едва касаясь, ее губ. — А теперь, Лионесс, ты чувствуешь себя жалкой неудачницей? Потому что ты проиграла?
— Так же, как и ты, — девушка пожалела об этих словах, едва они сорвались с ее языка.
— Я еще никогда не проигрывал, — Фоко запустил пальцы в ее волосы. — И сейчас не собираюсь.
Он слегка наклонил голову Лионесс, приблизил к ней свои губы и прошептал:
— Не обращай внимания на мой поцелуй, Лионесс.
Теперь дыхание Риса согревало ей уста. Он накрыл ее рот своим, убеждая Лионесс впустить его внутрь. Какое кощунство, что эти мягкие и нежные губы умеют так властно распоряжаться!
Фоко притянул девушку поближе к себе, и их тела будто слились воедино. Нежные изгибы ее фигуры словно были созданы для того, чтобы прижиматься к его мускулистому телу.
Он ласкал ее язык своим. То дразня, то отступая, то снова возвращаясь и умоляя о чем-то большем. А Лионесс наивно думала, что уже познакомилась с искусством поцелуя. Как же она заблуждалась! Это был не просто поцелуй, не просто ласковое соприкосновение губ и не просто извечный поединок между мужчиной и женщиной.
Лионесс, хоть и с трудом, но сумела бы заставить свою плоть не отвечать на его ласки и уняла бы свое порывистое сердце, которое, в конце концов, вернулось бы к обычному ритму. Волнение внизу живота ослабло бы, головокружение прошло, а пожар в крови утихнет.
Но этот человек завладел ее разумом. И этим Лионесс не пренебречь. Даже став женой другого мужчины, она не сотрет Фоко из своей памяти. Этот человек навсегда завладел частицей ее души. И желание бороться с ним растаяло столь же быстро, как сладость в детской ладошке.
Господи прости, но она хотела его поцелуя. Лионесс еще плотнее прижалась к Фоко. Она крепко в него вцепилась.
