— Свежая зелень и жареное мясо, — сказала она, — да разве что маленький стаканчик портвейна по особым случаям. Кроме октября, когда достаточно одного тонкого шарфа.
— Ты ненормальная, — решил он.
— Общайся, — шептала она. — Общайся, негодяй.
— Вот тебе, — сказал он, постепенно приходя в игривое настроение. — И еще!
— Да, — задыхаясь шептала она, — мы должны держаться старых добрых традиций.
— И еще, — добавил он.
— Я очень удобна для тех, кто стремится что-нибудь продать, — стонала она. — Пошли меня за головкой чеснока, а я вернусь с ростбифом. Будь осторожнее, негодник. Это свадебный подарок, и я не хочу, чтобы с ним что-нибудь случилось. На верхней полке, дорогой. Крекеры на верхней полке.
— Боже. О-о-о!..
— Я чувствую, что женщина оказывает на мужчину облагораживающее воздействие.
Ее голос замер.
Они замолчали.
Он выбрался из постели, принял душ, припудрил подмышки, зажег сигару и забрался обратно в постель. Кончик сигары светился в темноте. Он протянул ее Элен. Она затянулась.
— Бог мой, — сказала она, — меня проняло до самых печенок.
Они передавали друг другу сигару, комната постепенно наполнялась клубами дыма.
— Мой народ никогда не будет воевать с твоим народом, — задумчиво проговорила она. — Это хорошо. Мы будем жить в мире в стране больших сосен.
— Тебе повезло, что ты застала меня, — сказал он. — Я уже собирался уходить, когда услышал твой звонок.
— Ага, — кисло сказала она, — я везучая.
— Да что с тобой такое? — изумленно спросил он. — Пребываешь в своем настроении типа «Все-мужчины-подлецы»? Боже мой, ты когда-нибудь стрижешь ногти на ногах?
— До чего же я тебя презираю, — задумчиво произнесла она. — Если б я только знала заранее, что ты действуешь, как наркотик…
— Давай-ка, расскажи дядюшке Чарли. Кто довел тебя до жизни такой?
Она набрала полный рот дыму и выдула в темноту кольцо идеальной формы. Затем аккуратно положила окурок в пепельницу, стоявшую на полу. Повернулась на бок, придвинулась поближе к нему и провела рукой по его волосам.
— Ты лысеешь, — сказала она.
— Пошла ты к черту! — завопил он, и она рассмеялась, увидев испуг на его лице.
Слегка поглаживая его кончиками пальцев, она рассказала ему все о Ричарде Фэе и недавнем визите к нему. Он слушал молча, вздрагивая, когда она вставляла свой холодный палец ему в пупок или дергала за волосы на ногах.
— Так что теперь все кончено, — сказала она.
— Нет, — серьезно сказал он, — я так не думаю. Он теперь будет тянуться к тебе еще сильнее, чем раньше. Разумеется, он послушное дитя Эдит, но теперь он встретил человека, которого она боится. Он постарается доказать свою мужскую независимость встречами с тобой — и тем самым насолить Эдит. К тому же Дикки понял, что тебе не нравится Эдит, и от этого ты понравилась ему еще больше.
— Спасибо, доктор Фрейд, — сказала она. — Открой рот и закрой глаза, я преподнесу тебе сюрприз.
Он повиновался, и она сдержала свое обещание.
Он положил ноги на стену и, изгибаясь, перебирал ими до тех пор, пока не оказался стоящим на голове. Он посмотрел на нее и сказал:
— Значит, говоришь, ему около сорока? Бедняга. Думаю, тебе придется выйти за него замуж, детка.
— И тогда ты сможешь от меня избавиться?
— А что это меняет? Нет, просто для того, чтобы дать ему немножко пожить отдельно от Эдит. У него хорошая работа? Значит, из вас получится образцовая американская семья.
— Ты очень мил, — сказала она. — Я и не знала, что ты можешь быть таким милым. Но какого черта, дорогой мой, — мне нужен мужчина, а ему нужна нянька. Так не пойдет. У меня есть идея получше.
Он весело рассмеялся, отчего его живот затрясся.
— Нет, благодарю, — сказал он.
— Ты когда-нибудь собираешься жениться?
— Не-ка.
— Почему нет?
— А с чего вдруг? В чем преимущество? Приведи мне хоть один убедительный довод.
— Кончится тем, что ты превратишься в вонючего старикашку из меблированных комнат, щиплющего за задницу молоденьких девочек в парке удовольствия ради.
— Мне все это говорят. — Он вздохнул. — А почему не изящным стариком, живущим в «Уолдорфе» note 15 и щиплющим за задницу юную фотомодель?
— Неужели ты не хочешь сына, который бы унаследовал твою репутацию жеребца, сукин ты сын? Неужели ты не хочешь иметь семью?
— Черт побери, нет. Если бы детей держали в шкафу под замком до достижении ими восемнадцатилетнего возраста, я был бы только счастлив.
— Неужели тебе никогда не бывает одиноко?
— Конечно бывает. Иногда. А кому не бывает? Самая одинокая женщина, которую я знаю, имеет состоятельного мужа, трех детей и прекрасный дом. Что это доказывает?
— Ты вкусный — знаешь об этом, красавчик? Ты пахнешь кедром и кожа у тебя сладкая на вкус. Может быть, я тебя просто съем.
— Давай, — сказал он.
— Я тебе нравлюсь, правда ведь?
— Конечно.
— Я думаю, в глубине своей грязной, извращенной души ты по-своему меня любишь.
— Ты думаешь?
— Иначе ты бы не встречался со мной.
— Это игра, — сказал он. — А ты хороший игрок.
— Сколько времени у тебя заняло, чтобы выучить все эти глупости?
— Мы опять будем ссориться?
— А почему бы и нет? — сердито осведомилась она.
— Шантаж. Обыкновенный шантаж.
