— Я не отпущу тебя, — возразила она еще крепче прижимаясь к нему. — Ты будешь моим пленником.
— Я сделаю крепкий кофе, — взмолился он. — Мы будем есть песочный торт из «Хорна и Хардарта».
— Я не хочу, чтобы ты вставал, — настаивала она. — И я не пущу тебя, не пущу.
— Вечно я забываю, что мужчины сильнее, — сказала она, наблюдая за тем, как он ходит по комнате, собирая свою одежду. — Я всегда думаю, что я сильная, пока мужчина не пустит в ход силу, и тут выясняется, что я не так сильна, как думала. Ты очень сильный, милый.
— Конечно, — подмигнул он ей. — Сила есть, ума не надо.
— Но для меня ты достаточно умен, — сообщила она ему. — Слушай, Гарри, а ты уверен, что сумеешь приготовить омлет?
— Предоставь все мне, — заверил он ее. — Это будет такой омлет, которого ты никогда не пробовала. Тебе он понравится.
Он прошел в ванную и быстро принял душ. Там висело три полотенца. Два было в цветочек, третье — белое с голубой полосой. На нем было напечатано: «ВОЕННО-МОРСКОЙ ФЛОТ США». Он вытерся флотским полотенцем, почистил зубы одной из ее зубных щеток. Расчески он найти не смог, поэтому пригладил волосы руками. Он пристально вгляделся в свое отражение. Он пригнулся к нему так близко, что едва не коснулся зеркала носом.
— Белый человек с черным лицом, — прошептал он. — Что ты делаешь?
Омлет получился хорошим; он добавил туда грибов, и они съели его весь. Кофе был крепким и горячим. Элен выпила две чашки. Песочный торт их «Хорна и Хардарта» тоже пришелся им по вкусу.
Элен оказалась противницей завтраков в постели. Она встала, накинула халат, и они поели за маленьким столом на кухне. За едой они почти не разговаривали. За кофе они закурили сигареты. Гарри взял в рот сразу две сигареты, прикурив их от одной спички.
— Я видел, как Хамфри Богарт делает так в кино, — сказал он ей.
Элен наблюдала за ним с улыбкой. Он подошел к ней сзади и поцеловал ее в волосы. Она потянулась к его лицу и потерлась щекой о его губы.
— Я так счастлива, милый, — прошептала она. — Так хорошо. Какое замечательное утро.
Он поколебался и спросил:
— Ты сказала мне, будто я не понимаю, что происходит. Так скажи мне, о чем ты?
— О нас с тобой, милый, — промурлыкала она. — О нас с тобой.
Ее клонило в сон.
— Меня клонит в сон, — сказала Элен Майли Ричарду Фэю.
— Меня клонит в сон, — сказал Ричард Фэй Элен Майли.
Они курили гашиш, и их разговор протекал довольно вяло. У них не очень-то получалось курить гашиш. Но они старались…
— Слушай, — сказал он, начиная слегка чувствовать действие наркотика,
— я считал много книг с сексуальными сценами. Они всегда такие восхитительные.
— Кто восхитительные? Книги?
— Нет. Сексуальные сцены. И женщина всегда кричит, задыхаясь от страсти — так пишут: «Она кричала, задыхаясь от страсти… И она стонала: „Сейчас, сейчас, сейчас“. Как так получается, что ты никогда не стонешь: „Сейчас, сейчас, сейчас“?
— Сейчас, сейчас, сейчас, — простонала она.
— Нет, — печально сказал он, — это не то.
— Сукин сын, — печально проговорила она.
Так они веселились, обнимая друг друга, покуривая свои сигареты…
— Юк, ты знаешь, что с водит меня с ума?
— Я?
— Ну… — сказала Элен. — Да. Иногда… Но что меня действительно бесит, так это моя прачечная.
— Прачечная?
— Ну… да. Я складываю грязное белье в корзину, которая в ванной, и раз в неделю завязываю все это в наволочку и отвожу чинку note 19 на углу Второй авеню. У него есть маленькая девочка — ее зовут Сьюзен — и она сидит за прилавком и смеется. Боже, до чего она милая. Прямо съесть хочется. Иногда я покупаю ей конфеты. Каждое Рождество он дарит мне календарик и коробочку орехов. Ну, не мило ли? Ну вот, туда я каждую неделю отношу свое грязное белье. И химчистка у меня в том же квартале…
— Ну и?..
— Ну… Еще у меня есть замечательный зубной врач на Пятьдесят седьмой улице. Он почти никогда не делает мне больно. Я хожу к нему раз в год — на проверку, понимаешь?
— Конечно.
— Еще у меня есть лечащий врач-гинеколог. Я сажусь к нему в кресло и он мне заглядывает туда… Он говорит, что у меня сильные мышцы живота и я нахожусь в отличной форме. Знаешь, я по утрам стараюсь делать упражнения.
— Ага.
— Еще у меня есть страховка, и бенифициарий — кто-то из моих племянников. Ну вот, у меня есть страховка. А в прошлом году я выбрала такую хитрую штуку — такой полис — плачу по нему каждый месяц, а потом, когда мне будет шестьдесят пять, буду получать сто долларов в месяц. Это здорово, правда?
— Да, здорово.
— Ну… что еще? Обувь у меня быстро снашивается, и часто приходится ставить новые набойки. Я принимаю снотворное и пользуюсь той косметикой, которую рекламируют по телевизору. В прошлое Рождество я ходила в собор Святого Патрика. Там было очень красиво. И я все делаю правильно — я соблюдаю личную гигиену и все такое. У меня пахнет изо рта?
— О, нет, нет.
Она разрыдалась.
— Так почему же я так чертовски несчастна? — всхлипнула она.
— Несчастна, — кивнул он. — Несчастна…
