– У Вирджинии есть доказательства, что Джефкот был в больнице Ньюпорт Ньюс в день убийства Лин МакЛин двенадцатого января. Она найдена мертвой в квартире, в своей постели, картина такая же, как и в других случаях. Есть доказательства, что больница – клиент Джефкота, и опять та же история со счетами за гостиницу. На камере паркинга зафиксированы номера его машины. Есть он и на камере у входа.
– Но какая связь между Джефкотом и МакЛин? Он ее не знал.
– Есть видеозапись с камер слежения, где он болтает с ней в кафетерии утром в день убийства. Говорят, он был весьма разговорчив.
– У них есть аудиозапись?
Гриф тяжело вздохнул.
– Разумеется, нет. Вы чего ожидали? Жучков там не было.
Сердце у Кристины упало.
– Но мы же опять не знаем точно, был ли он знаком с МакЛин. Он признает, что болтал с медсестрой в кафетерии. Он часто флиртует с медсестрами во время поездок. Мы не знаем, помнит ли он имя МакЛин, да и вообще – знает ли он его, не говоря уже о том, чтобы утверждать, что он явился к ней в квартиру и убил ее.
– Угу, – снова произнес Гриф.
– Так что там с уликами или вещественными доказательствами? Или как там они называются?
– Анализы требуют времени, они ждут результатов.
Кристина попыталась свести все воедино. Слишком много фактов на нее свалилось сразу – мозг у нее взрывался. Она верила Закари, когда он говорил, что не знал Аллен-Боген и МакЛин. Но он ведь мог и солгать или просто ошибиться.
– И что все это значит для Закари?
– Если кратко – то Вирджиния, Мэриленд и Пенсильвания очень неплохо будут себя чувствовать в процессе против Джефкота. Они уверены в себе. И считают, что он – Потрошитель медсестер. Нельзя отрицать, что он был во всех трех больницах в те дни, когда совершались убийства, и убитые с ним виделись, это очень серьезные улики. Наших присяжных это вряд ли убедит, но этого достаточно, чтобы ФБР и те два штата чувствовали себя на коне.
У Кристины голова шла кругом. Даже если Закари не лжет – у него очень серьезные проблемы. Куда серьезнее, чем раньше.
– А что сказало ФБР? С ними вы встречались?
– Нет. ФБР не встречается с адвокатами.
– Тогда откуда же вы знаете, что они говорят?
– Мне сказали детективы из Мэриленда и Вирджинии, чтобы меня напугать, – Гриф хмыкнул. – Федералы в деле, они уже задействовали психолога из офиса в Филли, и он составил им психологический портрет убийцы.
– И что же там, в этом портрете, они вам сказали?
– Там сказано, что убийца любит и уважает женщин. Он с ними очень ладит. Эти сложенные молитвенно руки – это типа он сообщает, что медсестры – ангелы во плоти, спустившиеся на Землю. То есть они считают, что он этакий «дамский угодник».
Кристина слушала, холодея – описание весьма походило на Закари.
– Но если он так любит медсестер – зачем он же их убивает?
– Потому что они слишком хороши для этой грешной земли и их недостаточно ценят. Именно поэтому он не совершает с ними действий сексуального характера, как обычно делают серийные убийцы. Он их отправляет прямиком на небеса. Вот что говорит психологический портрет.
Кристина пыталась понять эту искаженную логику, но у нее не получалось, а главное – она не могла определить, похоже ли это на Закари.
– А вы что думаете?
– Я думаю, что пропустил ланч. И хочу есть. Так что я вешаю трубку.
– Ладно, до свидания, – сказала Кристина и тоже повесила трубку. Мысли у нее летели с бешеной скоростью. Может ли быть совпадением, что Закари находился во всех трех местах в те дни, когда происходили убийства? Неужели он настолько невезучий? Или он все-таки причастен к убийствам? Ей невыносима была мысль о том, что он на самом деле может быть серийным убийцей, но она понимала, что обязана допускать и такой вариант развития событий.
Она постаралась сконцентрироваться на дороге – движение стало плотнее, скорость выше.
Она все еще не могла принять мысль, что Закари виновен. Не хотела верить, что отец ее ребенка может быть таким жестоким, таким… извращенным.
Кристина вцепилась в руль так, словно это было единственное, что помогало ей не потерять связь с реальностью, и поехала на запад, прямо навстречу горячему раскаленному солнцу.
Больница Честебрук представляла собой огромный современный комплекс, состоящий из нескольких квадратных зданий с оранжевыми черепичными крышами: медицинские корпуса, станция переливания крови, корпус реабилитации, а также парковки и гаражи. Кристина оставила машину и присоединилась к толпе, идущей на службу. Она приехала поздно, потому что попала в пробку, поэтому ей пришлось припарковаться на парковочных местах для «скорой помощи», которые были ближе всего к тому месту, где проводилась служба – позади больницы, на Южной лужайке.
