Еще один сорняк полетел в ведро. Еще у нее в садике росли пурпурные японские анемоны, высокие белые флоксы и немного голубых дельфиниумов, цветения которых она ждала с особым нетерпением. Вдоль бордюра уже начинала зацветать кошачья мята – и она была счастлива, что ее удалось уберечь от нашествия оленей и кроликов – видимо, не зря она бегала с распылителем и распространяла вокруг удушающий запах тухлых яиц и перца, который заглушал нежный аромат цветущих растений, но тут уж ничего не поделаешь – такова участь всех садоводов.
Кристина была одной из тех чудачек, которым нравится полоть сорняки – она воспринимала это как способ заботиться о саде и общаться с ним, и обычно это ее увлекало и помогало отвлечься от проблем и даже найти решение каких-то не слишком сложных вопросов, но сегодня у нее не получалось погрузиться с головой в эти садовые хлопоты. Она была слишком взволнована всем происходящим. Она не могла не думать о Линде Кент и все представляла себе, как та падает с лестницы.
Зачем она вышла на лестницу ночью? Покурить? Посмотреть на звезды?
Кристина попыталась вспомнить, были ли какие-нибудь горшки с цветами на лестнице Кент – может быть, их надо было полить, но не могла припомнить ничего, хоть отдаленно напоминающее горшки. А еще Кент могла пойти открывать дверь. Но кому? Кристина ожесточенно дергала сорняки, пытаясь представить себе эту ужасную сцену. Вот кто-то стучит в дверь Линды Кент, вот она идет, чтобы открыть – возможно, изрядно выпив. Она идет открывать дверь, даже не зная, кто пришел, мужчина или нет, и даже не важно, мужчина это или нет – но что, если тот, кто пришел, пришел вовсе не с добрыми намерениями? Что, если этот человек сбросил ее с лестницы? Могли ли соседи слышать что-нибудь? Или видеть?
Кристина продолжала полоть и думать одновременно.
У нее не было ответа ни на один из этих вопросов. Она не помнила, были ли на той улице фонари перед домами. Может быть, там у них установлены датчики, реагирующие на движение? Может быть, кто-то что-то видел – но в полицию не сообщил. Или, может быть, полиция не стала задавать никому лишних вопросов, решив, что и так все понятно – пьянчужка свалилась с лестницы и сломала себе шею, обычное дело. Кент ведь тоже так и не получила шанса рассказать полиции о мужчинах, которые ходили к Гейл – а значит, у полиции нет никаких причин подозревать, что у кого-то имеются мотивы для ее убийства.
Кристина отряхнула очередной сорняк от земли и бросила его в ведро. Сама себе удивляясь – тому, что сидит дома и теряет время.
Но ей предстояло серьезное испытание – ужин со свекром.
Кристина сидела одна за столом, крутя в руке бокал с холодной водой, и ждала, когда придут остальные. Ресторан назывался «Банкогкская мечта» – любимый ресторан отца Маркуса, весь в драпировках из натурального китайского шелка и со старинными японскими гравюрами по стенам. Встроенные галогеновые лампочки потолка отражались в полированных поверхностях деревянных столов, на каждом из которых лежали палочки для еды, а сама еда была преимущественно тайская плюс японские суши и другие азиатские изыски, один запах которых в нынешнем положении Кристины вызывал у нее рвотный рефлекс. Она мечтала о крепкой «маргарите», но, разумеется, не стала ее заказывать – она и так беспокоилась, что малышу в ее утробе не слишком уютно и комфортно. Или малышке.
Негромко играл ситар, достаточно тайский для американского города, и все столы были заняты. Среди посетителей преобладали хорошо одетые пары средних лет, и Кристина порадовалась, что переоделась. Перед выходом она приняла душ, потому что во время работ в саду вся вспотела, и даже уложила волосы – марокканское масло придало им приятный блеск. Кристина надела свое лучшее летнее платье из шелка цвета лайма, и на этот раз была довольна, что отказалась от практичных, но не слишком нарядных вариантов. Она оделась не для того, чтобы произвести впечатление на Маркуса или его отца – хотя Фредерик Нилссон был из тех мужчин, на которых женщины стремятся произвести впечатление. Она оделась для себя – чтобы поднять себе настроение и избавиться от тяжелых мыслей, преследовавших ее весь этот день.
Обернувшись на звук открывающейся двери, она увидела в ярком солнечном свете силуэт Маркуса, а чуть позади – почти идентичный силуэт его отца в сопровождении его жены Стефани. Кристина улыбнулась и приветливо помахала им, Маркус помахал в ответ. Он направился к столику, а Фредерик и Стефани задержались у входа, чтобы поздороваться с хозяином ресторана, вышедшим пожать Фредерику руку.
