После мы поужинали в маленьком итальянском ресторанчике «Эль Фреско» и вернулись в пентхаус. По дороге я фантазировала о диких сексуальных шалостях. О связанных запястьях и о разных других удовольствиях, которые создаст эротическая фантазия Эвана. Одна эта мысль заставила меня распалиться и возбудиться в предвкушении. Но когда мы вернулись, остаток вечера прошел не так, как я себе нафантазировала. Мы неторопливо и лениво занялись любовью в душе, а потом, взяв бутылку вина, расположились на террасе. Мы сидели на диванчике для двоих, я положила голову ему на колени, а он гладил меня по волосам. Мы говорили о сегодняшнем дне, о нашей жизни, обо всем и ни о чем.
Думаю, это был самый романтический и нежный день в моей жизни. Несмотря на то, что с самого начала меня привлекала дикая часть Эвана, я не могла не думать, что именно этот нежный романтизм Эвана для меня опаснее всего.
Сейчас, когда я стояла в маленькой кабинке с Эстер, вспоминала вчерашний вечер, я не хотела расставаться с этими ощущениями, но еще больше не хотела делиться ими с ней. У меня было ощущение, что если я это сделаю, то все испорчу.
Поэтому я улыбнулась и сказала, что хорошо отдохнула, и спросила, с чего она хочет начать.
— Мне жаль, что я так долго отсутствовала. Наверное, накопилось работы?
— Пустяки. Джен нуждался в твоей поддержке, а мы как-то справлялись. — Она отодвинула мой стул и села, мне пришлось опереться на стол. — Если честно, дела немного заглохли, когда он заболел. Как бы бесчувственно это ни звучало, мы старались избегать внимания. Слишком много внимания заставило бы инвесторов нервничать.
— Грядут перемены, — сказала я, давая ей понять, что поняла, что она хотела мне сказать.
«Холдинг Поглощений Джена Говарда» занимался приобретением и продажей компаний. И хоть Джен нанял лучших из лучших для оценки потенциала компаний по всему миру, он все равно был лицом компании. Несомненно, его смерть многое меняет в политике компании. Я не винила наш отдел связи с общественностью в их нежелании привлекать внимание к такому важному для фирмы событию. Но теперь, когда он умер, нам не удастся избежать огласки.
— Да, — ответила она. — Но, думаю, мы готовы. Вообще-то, я хотела поговорить с тобой о том, чтобы ты передала свои обязанности фонду. Там накаляется обстановка.
— Из-за смены управления фонда?
Она кивнула, потом продолжила объяснять.
— Мы хотим увеличить активы и прибыль фонда Джена, — призналась Эстер. — И использовать эту прибыль для создания постоянной программы стипендий на обучение, защиту и восстановление. Твой дядя концентрировался на молодежи, искусстве и истории. В мире очень много детей, которые не могут получить соответствующее образование, и слишком много редких документов и картин, которые будут утеряны в следующее десятилетие, не говоря уже о следующем столетии.
— Я согласна с тобой, — ответила я, но мой голос выдал волнение.
Если я все правильно поняла, она просила меня начать работать в фонде. И это, честно говоря, было бы работой моей мечты. Но тут я вспомнила кое-что. Немного придя в замешательство, я была рада, что мне было на что опереться.
— Эстер, — начала я медленно, — я уверена, что бы ты ни задумала, это будет замечательно. Но я переезжаю. Я уезжаю в Вашингтон, — объясняла я, когда она посмотрела на меня с широко открытыми от удивления глазами. — Я буду работать на Капитолийском холме.
— О. — В какой-то момент ее лицо ничего не выражало, но потом она расцвела. — Дорогая, это же замечательно! Твой дядя так бы тобой гордился.
— Правда? — спросила я, надеясь, что мой голос не звучал так же отчаянно, как я себя чувствовала.
Даже если она и заметила что-то странное в моей интонации, то не подала виду.
— Боже мой, конечно. Он обожал своего брата почти так же, как восхищался им. То, что ты пойдешь по его стопам, обрадовало бы его.
— Я рада, — искренне ответила я.
— Я, конечно, надеялась... но это не важно. Я просто болтаю. И вообще, я горжусь тобой, Анжелина.
— Спасибо.
— Ну, тогда это меняет наши планы. — Она открыла свою папку на моем рабочем столе и начала сортировать документы. — Тогда мы просто оставим тебя в отделе связей с общественностью, пока ты не уедешь. Тогда давай пройдем в конференц-зал и займемся мозговым штурмом на тему лояльности клиентов.
Я пошла за ней и следующие два часа мы провели, пытаясь выяснить, как нам обнародовать тот неизбежный факт, что Говард Джен больше не будет управлять компанией, чтобы акционеры холдинга не начали паниковать.
Когда я наконец полностью ушла в работу, Эстер вздохнула и закрыла папку.
— Думаю, на сегодня хватит. Хотя, я бы хотела попросить тебя об одолжении. Это касается фонда, так что, если ты откажешься, я пойму. Но так как именно ты общалась со многими друзьями Джена…
— Что нужно?
Эстер объяснила, что в связи со смертью Джена, согласно правилам, фонд должен объявить о благотворительном сборе средств и устроить в честь этого вечеринку.
— Мы хотим начать новую страницу в истории фонда с апломбом. Связать это с его кончиной. Это же его наследие.
— Чем я могу помочь?
