Мандат моего отца был утвержден в последний день парламентской сессии. Едва мы передохнули одну неделю от нашей избирательной борьбы, как правительство Йорги пало. Снова образовалось правительство Национально-крестьянской партии. Вайда-Воевод был приглашен в качестве премьер-министра.
Мы вступали в новую, тяжелую битву. При этом мы были физически и материально совершенно истощены. Теперь был июнь 1932 года. С 15 декабря 1929 года мы боролись беспрерывно: с декабря 1929 по апрель 1930 года предвыборная борьба в Ковурлуе, Кагуле, Турде, Текуче. Лето 1930 года – подготовка и запрет марша по Бессарабии. До осени я сидел в тюрьме. Октябрь и ноябрь мы были в Марамуреше. Зиму 1930/31 года мы снова провели за стенами тюрьмы. Весна 1931 года – выборы в уезде Нямц. Зима 1931/32 года – выборы в уезде Тутова. И теперь мы снова вступали в новую предвыборную борьбу: новые выборы по всей стране!
Несмотря на эту беспрерывную борьбу, я развивал свое движение по всей стране. На последних выборах мы подали списки кандидатов в 17 уездах. Теперь мы подали наши списки в 36 уездах. Во всех партиях теперь начались привычные внутренние споры и интриги, так как каждый хотел выставить свою кандидатуру в парламент в списке своей партии. Целую неделю продолжались эти отвратительные внутрипартийные дрязги. Я сам сел и составил, в одиночку за одну ночь, список кандидатов во всех 36 уездах. Среди легионеров не было споров о депутатских местах. Они все хотели стоять в списках только на последнем месте.
Самой большой трудностью вновь были деньги. Часть уездов хотела сама достать сумму, которую нужно было заплатить при подаче списка. Легионеры хотели начать большую акцию по сбору денег. Другие уезды, в свою очередь, этого сделать не могли. Только на оплату различных формальностей мне было нужно 50 000 лей. Я был растерян до последнего дня. Я пробовал у одного, у другого: ничего! Я пошел к Никифору Крайнику, издателю газеты «Calendarul», и надеялся, что получу у него необходимую сумму. Но и у него ничего не было. Он со своей газетой, которая выходила пока только пять месяцев, поддерживал нас в нашей борьбе, и внимательно и доброжелательно следил за борьбой легионеров, но и он не мог оказать нам материальную помощь. Тогда я в последний момент обратился к Пиху и Каранике, которые были готовы пойти ко всем македонским румынам и собрать деньги для нашего дела. С большим трудом удалось собрать необходимую сумму. Несколько уездов обеспечили деньгами товарищи из Фокшан и особенно Кристаке Соломон.
Предвыборная борьба началась. Новая волна преследований вместе с тем снова накатилась на нас. Так как нам теперь предстояло распределиться по широкому фронту, нас было очень немного. Нас яростно атаковали со всех сторон. В Тигине тяжело ранили легионеров Савина и Попеску. В Бырладе учителей и священников заперли в подвале, жестоко с ними обращались и пытали. В Васлуе маленькие группы легионеров были ранены. Похоже обстояли дела в Поду-Илоаеи и в целом ясском уезде. В уезде Фокшаны Кристаке Соломон и инженер Бланару с их легионерами в деревне Вултурул подверглись нападению вооруженных банд Национально-крестьянской партии, подстрекаемых адвокатом Нягу. Обливающиеся кровью, израненные палками и ножами, легионеры падали на землю. Только один Кристаке Соломон оставался стоять прямо как гора. Еще никогда доселе ни один не осмеливался поднять на него руку. Он защищался с последней решимостью, насколько мог. Наконец, он тоже рухнул посреди улицы, сбитый с ног страшными ударами палок. Когда он уже лежал на земле, эти озверевшие люди били его по голове. При этом они постоянно произносят громкие слова о законности, о цивилизованном способе проведения выборов и о свободе.
«Железная Гвардия» получила 70 000 голосов. Тем самым она удвоила количество поданных за нее голосов в сравнении с последними выборами. Лучшими уездами были Кагул и Нямц, Ковурлуй и Тутова, в которых выставил свою кандидатуру мой отец. После этих кругов следовали: Кымпулунг с Моцей, Tурда, Фокшаны, Измаил и Тигина.
На основании этих результатов мы получили пять мест в парламенте. Я оставался депутатом в уезде Кагул и оставил Нуцу Ешану депутатское место. Мой отец оставался в уезде Бырлад.
Затем я позволил войти в парламент с нами молодому 25-летнему студенту Стелеску. Я хотел тем самым дать молодым силам в движении стимул и признание. За любовь и большое доверие, которое я возложил на него, он отплатил злом. *) [три года спустя Стелеску совершил предательство. Под влиянием еврейки Лупеску он должен был устранить Кодряну. В июле 1936 года он был наказан десятью его собственными товарищами по гнезду.].
