Этот первый смотр продолжался точно одну минуту, ровно столько, сколько я читал указанный выше приказ. После этого все присутствующие удалились. Каждый должен был в одиночку посоветоваться с самим собой и точно проверить себя, был ли он духовно достаточно силен и всерьез решителен, чтобы присоединиться к этой новой общности.
Здесь сначала вообще не было никакой программы. Единственная программа была: моя жизнь в борьбе и героическая позиция моих товарищей, которые страдали со мной в тюрьме.
Но даже им я дал время на размышление. Каждый должен был проверить себя в душе, не жило ли в нем все еще тихое сомнение, делавшее его неуверенным. Так как тот, кто в этот момент присоединялся к нам, должен был знать, что его жизнь больше не принадлежала ему. Для него не было отныне колебаний и никакого возврата! Наша духовная позиция, из которой родился легион, была: Нам совершенно безразлично, победим ли мы, или потерпим поражение и отдадим свою жизнь. Для нас важно, что мы пойдем вперед в железной сплоченности! Если мы маршируем сплоченно вперед, несем в сердце Бога и право на жизнь нашего народа и непоколебимо шагаем в новое будущее, то наш шаг, принесет ли он победу, поражение или смерть, будет благословлен судьбой и принесет богатые плоды нашему народу.
Той же ночью я написал еще два письма и записал их оба в наш журнал. Одно было направлено профессору Кузе, другое профессору Шумуляну. На следующий день в десять часов утра мы, «вэкэрештцы», снова собрались и пошли к профессору Кузе.
После многих лет самой жесткой борьбы и самых тяжелых испытаний, которые мы вместе пережили плечом к плечу, мы теперь шли, чтобы навсегда попрощаться с профессором Кузой. Мы хотели просить его освободить нас от присяги, которую мы дали ему.
Профессор Куза принял нас в той же комнате, в которой он 28 лет назад крестил меня как мой крестный отец.
Здесь он теперь стоял прямо у своего письменного стола, когда я зачитывал ему следующее письмо:
«Господин профессор! Сегодня мы приходим к вам в последний раз, чтобы навсегда проститься с вами. Мы просим вас, чтобы вы освободили нас от нашей клятвы. Тем путем, на который вы ступили, мы больше не можем следовать за вами, так как мы больше не верим в этот путь. Но без веры мы не можем идти с вами, так как только вера придала нам силу и порыв в нашей прежней борьбе. Поэтому мы просим вас освободить нас от нашей клятвы. Мы хотим продолжать борьбу одни, и хотим полагаться в этой борьбе на нашу собственную силу и наше собственное сердце».
На это профессор Куза дал нам следующий ответ:
«Мои дорогие! Я освобождаю вас от клятвы, в которой вы клялись мне, и одновременно дам вам совет на ваш дальнейший жизненный путь, по которому вы должны отныне идти одни: Берегитесь, чтобы не совершать ошибок, так как, особенно в политике, каждая ошибка горько мстит. Помните об ошибках Петре Карпа, вы знаете, что они стали для него роковыми. Я желаю вам всего хорошего на вашем жизненном пути».
После этого он пожал каждому руку, и мы ушли.
Мы были убеждены, что поступили тут правильно и достойно. Мы шли дорогой чести, как борцы мы не могли идти никаким иным путем.
От профессора Кузы мы пошли к профессору Шумуляну и тоже зачитали ему письмо примерно того же содержания. Мы сообщили ему в нем, что мы не можем последовать также и за его «верной уставу» группой. Мы решили пойти собственным путем, нашим путем.
Когда мы покидали его дом, мы чувствовали в нашем сердце большое одиночество. Отныне мы должны были прокладывать наш жизненный путь сами и могли полагаться при этом только на нашу собственную силу. Мы объединились еще крепче вокруг нашего символа. Чем сильнее угнетали нас трудности, и чем больше ударов сыпалось на нас со всех сторон, тем более непоколебимо стояли мы под иконой и защитой божественного воина, Архангела Михаила, и под сенью его пылающего меча. Для нас он больше не был мертвой картиной. Живым и сильным представлялся он нам, мы чувствовали его дух в нашей группе.
Перед его иконой и его горящим мечом мы попеременно стояли в карауле день и ночь.
Когда мы собрались в комнате нашего дома, пятеро «вэкэрештцев» и десять других студентов, чтобы написать несколько писем нашим знакомым и сообщить им о нашем решении, лишь тогда мы заметили, насколько мы бедны. У всех нас не было даже денег, чтобы купить конверты и почтовые марки. До сих пор мы, если у нас чего-то не было, шли к нашим более старшим товарищам, но теперь у нас не было никого, от которого мы могли бы ожидать помощь. Создавать политическую организацию без копейки в кармане, это все-таки рискованное дело. Мы живем в такое время, в котором деньги всемогущи. Никто не решится предпринимать даже самое незначительное дело, не спросив себя заранее: «А сколько денег у тебя есть?»
Но Всемогущий Бог хотел показать миру, что в борьбе и в победе легионеров деньги, материальное, не играют роли.
