Все они были когда-то старыми и выдающимися борцами «Лиги». Теперь они производили на меня впечатление людей, потерпевших крушение, корабль которых поглотили штормовые волны. Они были выброшены на наш маленький остров, обессилевшие и измученные. Здесь они надеются, что обретут внутреннее спокойствие и новую веру в будущее. Генерал Макридеску говорил нам:
«Хотя я стар, но, все же, я пойду с вами и помогу вам и буду вам содействовать, но только при одном условии: никогда больше не подавайте руку к примирению тем бесчестным. Это вызвало бы у меня отвращение и горько бы разочаровало».
Также профессор Гаванескул начал интересоваться нами и нашей работой.
Четыре главных направления указывали нам вначале нашу дорогу:
В первую очередь: вера в Бога. Мы все верили в Бога. Безбожников среди нас не было. Чем больше нас атаковали со всех сторон, чем более одиноко мы себя чувствовали, тем тверже мы верили в Бога и поддерживали диалог с великими умершими предками нашего народа. Это придавало нам непредвиденную силу и позволяло нам со спокойной невозмутимостью переносить все удары.
Затем: вера в нашу миссию. Мы не могли никому привести пусть даже самое незначительное доказательство возможности победы. Нас было так мало, мы были так молоды, так бедны, нас так ненавидел и преследовал весь мир, что все говорило против нас, и по тогдашнему положению вещей не было ни малейшей перспективы на победу хоть когда-нибудь. И, все же, мы маршировали вперед, так как мы верили в нашу миссию, и наша вера в наши силы и в жизненную силу нашего народа не знала никаких границ.
Дальше: взаимная любовь. Некоторые товарищи были знакомы уже давно, их связывали сердечные отношения. Другие были большей частью школьниками и студентами первого или второго семестра, которые не были знакомы раньше. С первого момента узы сердечной любви объединили нас, как будто мы были братьями и знали друг друга уже с детских лет. Мы нуждались в душевном равновесии, чтобы суметь выстоять. Эта взаимная любовь внутри нашего легиона должна была стать силой, которая в своей силе и полноте могла оказывать сопротивление тому давлению ненависти, которое снаружи било по нашему дому. Жизнь в нашей «ячейке» не была официальной и холодной жизнью. Здесь не было строгого разделения между руководителем и подчиненными, с показухой, энергичными речами и начальственными манерами. В нашем легионе царили братские отношения. Легион был большой семьей. Здесь не было грубого казарменного тона. У нас каждый чувствовал себя как дома в кругу его семьи. К нам приходили не только, чтобы получать приказы, у нас было нечто большее. У нас была братская любовь, дружеское слово, час душевного отдыха, слово поощрения и стимула, товарищеское утешение и помощь в беде и нужде. Не дисциплина казарменного двора требовалась от легионеров, а в первую очередь порядочность, верность, готовность к борьбе и к работе.
Наконец: песня. Мы двинулись в наш поход, не продумывая заранее проблемы, не ломая себе голову ночи напролет над пунктами программы, не ведя многочасовые жаркие дискуссии, без фундаментальных философских соображений, без заседаний и так далее. Вероятно, из-за того, что мы опустили это все, единственной возможностью выразить нашу духовную позицию и наше внутреннее состояние была песня. Мы пели песни, которые были нам по душе и соответствовали нашей позиции. Эти песни придавали нам силу. Мы пели старые песни о героях и боевые песни, мелодия которых происходила из эпохи Штефана Великого, из пятнадцатого века, и передавалась по наследству от поколения к поколению. Это значит, что Штефан Великий под звуки этих песен пятьсот лет назад как победитель въезжал в Сучаву. При звуке этих песен мы снова переживали те отзвучавшие времена румынского величия и румынских побед. Мы перескакивали как бы через полтысячелетия и несколько мгновений жили вместе со старыми солдатами и лучниками Штефана Великого и даже с ним самим. Мы пели песни Михаила Храброго, песни Аврама Янку, песни, под звуки которых молодые товарищи из нашего военного училища двинулись в 1917 году на фронт, и мы пели пламенную песню студентов: «Проснись, румын!» Мы сделали эту песню гимном легиона.
Чтобы петь, нужен определенный душевный склад, нужна гармоничность души. Тот, кто выходит на разбой, или собирается совершить несправедливость, не может петь, как и тот, сердце которого преисполнено гнева и страстей, и у его души не хватает сил для веры.
Потому, легионеры настоящего и будущего, всякий раз, когда вам понадобится снова ориентироваться на направление и дух нашего легиона, обратитесь к этим четырем краеугольным камням нашей жизни и ориентируйтесь на них.
